"Своими глазами": Дело Алексея Козлова

Как посадить — в УИК подробно разъяснено, а как выпустить — фиг.

Пойду в магазин и куплю себе большую шляпу. Чтобы было, что снимать, — прежде всего перед коллегами. Мы знаем с детства, что упыри боятся света, — у нас всё получилось, потому что мы вытаскивали упырей и всю их упыриную кухню на свет. Дорогие коллеги-журналисты, не думайте, что мы живем и работаем напрасно, что наш голос ничего не значит и что мы никому не нужны, ибо ни на что не влияем, — то, что случилось во вторник в Верховном суде, случилось благодаря тому, что в нашей профессии очень много порядочных людей, уж куда как больше, чем в политике или в праве. Еще я сниму шляпу перед моими дорогими зэчками и зэками — перед людьми, которые борются за себя и за своих близких, борются с отчаянием зверя, попавшего в капкан, борются с отчаянием зайца над пропастью: как известно, тогда он прыгает на льва. Теперь мы будем вместе с вами вдвоем, мы с мужем не уйдем из тюрьмы, не уйдем из сада, который мы с вами начали сажать на прошлые выходные — «Посади дерево за мужа» — под Тулой, в Вильнюсе, в Ванкувере, в Краснодаре, в Новосибирске… — а значит, силы удвоятся. Еще я сниму шляпу перед порядочными адвокатами, которых еще много осталось в этой самой гонимой, наверное, ныне профессии, — вам, кто не предлагает «договориться», кто не заносит денег в суды, кто борется вместе с клиентом, который становится сначала другом, а потом братом, — спасибо. И я сниму шляпу перед Верховным судом — знаете, это было здорово. Это было суперпрофессиональное слушание — подготовленное, внимательное, честное. Верховный суд сделал для нас больше, чем мы могли мечтать. Да, он не удовлетворил наши надзорные жалобы, не прекратил дела — это было бы пафосно, но не то. Вторая судебная коллегия по уголовным делам под председательством судьи Шурыгина отменила приговор Пресненского районного суда в отношении моего мужа (8 лет лишения свободы) и все последующие судебные решения, включая хамское решение президиума Мосгорсуда, освободила мужа из заключения (об этом, впрочем, отдельный разговор) и отправила дело на новый судебный пересмотр. То есть Верховный суд дал нам с мужем удивительный шанс, который мы не должны упустить, — новое рассмотрение дает нам возможность доказать фальсификацию доказательств обвинения, ангажированность следствия и суда и подвести, если не заказчиков, то исполнителей, под обвинение. Причем Верховный суд шел к этому фактически рука об руку с нами, преодолевая дикое сопротивление Мосгорсуда, разбираясь в хитросплетениях предыдущих судебных костоломов и следствия. Как говорится, дай бог, не в последний раз. Давайте начнем пересматривать дела осужденных предпринимателей — многие из них осуждены заведомо незаконно, и вы об этом знаете. Давайте сделаем это. «Это нужно — не мертвым! Это надо — живым!» Сейчас я еду за мужем в зону. В зоне мне его не отдадут — ибо таковы странные порядки русской тюрьмы. Мы с мужем долго и упорно изучали УИК, читали комментарии, и вот что можем сказать: как посадить — в УИК подробно разъяснено, а как выпустить — фиг. Тюремщики обычно держат людей долго и незаконно, ожидая письма из суда с синей печатью, — то есть фактически они считают, что почта главнее суда. Таких случаев тысячи. Еще раз: сие незаконно. В связи с чем в среду буду по любому забирать мужа из тюрьмы, где он привольно расположился на деньги налогоплательщиков уже совершенно незаконно. Пусть попробуют мне препятствовать — придется идти к прокурору и писать заявление о незаконном удержании гражданина Козлова неизвестными мне лицами по не известной никому причине. Ну или по причине идиотизма, если угодно. Потом мы поедем в Пермь. В Перми у нас много друзей — как из старой жизни, так и из новой, люди искали меня в интернете, предлагали помощь и серьезно помогали. Мы остановимся в гостинице «Урал» — это единственная в Перми гостиница, которая согласилась принять нас с котом по кличке Чуйка, мы забираем его из зоны. Пол кота неизвестен, ибо ему три недели от роду, а спецов по определению кото-пола в нашей зоне нет. Маму кота Чуйки зона нам не отдает: она знатная крысоловка, это общее достояние. А уж потомок крысоловки точно наш. А потом мы приедем в «Новую газету». Для «Новой» я приобрету отдельную шляпу и сниму обе. Если честно, я надеюсь здесь заплакать. Я не плакала три года — не знаю почему. Как-то не плакалось, зажалось всё в узелок. Пора расслабиться, хоть на вечер. Да собственно, ровно на один вечер — впереди долгий судебный процесс, впереди судебные битвы и — я уверена — много новых побед. Не моих — наших. Журналистов, зэков и зэчек, друзей и подруг, адвокатов и судей — любимых людей, знакомых и незнакомых. Мы с мужем не уйдем из тюрьмы. Это уже невозможно. Мы слишком много об этом знаем. Мы любим вас. И мы ненавидим их. Упырей, которые боятся света. Хорошо, что хоть чего-нибудь они боятся. Простите за пафос. Такой уж у меня день сегодня. Ольга Романова

Женщина и любовь против тюрьмы и государства

Владелец компании «Финвест» Алексей Козлов был арестован в 2008 году, а в 2009-м осужден на 8 лет за мошенничество в особо крупном размере. Его жена, журналистка Ольга Романова, предполагает, что бизнесмена упрятал за решетку его партнер, бывший сенатор Владимир Слуцкер. Она борется за честь мужа и сделала из его дела символ бессовестности власти и судебного произвола. На очевидные нарушения, допущенные в ходе судебного следствия, не так давно указал Верховный суд России. Романова, убежденная в том, что муж будет в конце концов освобожден и оправдан, в последние годы стала своего рода народной заступницей, за помощью к которой обращаются родственники людей, осужденных за экономические преступления. Фото: Юлия Балашова Секрет любви к Ольге Романовой состоит, в сущности, только лишь в том, что Ольга Романова каким-то тайным образом знает и любит вас еще до того, как вы успеваете узнать и полюбить Ольгу Романову. Вы, может быть, встречали этот редкий тип людей, которых следовало бы сторониться и искренне ненавидеть за то, что они различают в вас одни только пустяки. Почему-то они придают огромное значение именно мелочам, которые обычно не кажутся существенными, но на самом деле составляют вашу подлинную суть. Например, вы совсем ничего не умеете, но иногда стираете носки. И люди типа Ольги Романовой будут говорить об этом прямо, громко, во всеуслышание, как о единственном достоинстве мироздания: — Марианна!!! Погляди-ка! Вот! Вот это и есть тот самый король стирки носков, о котором мы с тобой мечтали, когда еще были босыми зассыхами, а он уже мог бы обратить на нас с тобой хоть какое-то внимание! Обаяние Романовой губительно еще и потому, что она относится к так называемому невообразимому типу женщин. То есть нет никакой необходимости мечтать об Ольге Романовой или пытаться представить ее себе. К счастью, она уже есть у вас, с самого рождения. Остается только дождаться чуда и встретить ее, чтобы сразу понять: вместе вы уже ели, спали, любили и ненавидели всю предыдущую жизнь, так что можете наконец-то расслабиться и получить от этого нелепого кошмара свое законное удовольствие. Из-за этих особенностей почти невозможно вспомнить, зачем и как именно вы познакомились с Ольгой Романовой, когда и какого черта виделись в прошлый раз. Вообще рассказывают, что она журналистка, и даже телевизионная журналистка, и даже острая публицистка, и лауреат даже двух премий ТЭФИ, и я ее в качестве журналистки вынужден был даже как-то знать, но даже это не кажется мне таким уж убедительным объяснением. Может быть, Романова вообще присуща всем нам, как суеверие или комплекс вины перед самими собой, так что полная ясность с ней никогда и не требуется. Одно я могу сказать определенно: в прошлый раз мы встречались еще до всей этой нашумевшей истории с ее мужем, бизнесменом Алексеем Козловым, которого посадили на восемь лет за мошенничество в особо крупном размере, а Романова публично обвинила власти в неправомерности и лживости этого приговора. Почему-то мы оказались тогда в небольшой компании незнакомых мне людей на летней веранде ресторана в районе Столешникова переулка. Ольга Евгеньевна пили белое вино, курили сигарету и голосили на половину Москвы: – О сенсей! Ты не представляешь себе! Вот! Вот эта женщина, вот посмотри на нее, она моя подруга, и она настоящая королева силиконовых сисек! И что ты думаешь, о сенсей?! Оказывается, силиконовые сиськи делают не для того, чтобы их трогали мужчины! Потому что кто же им даст трогать своими грязными дрожащими руками такие огромные бабки! На днях мы снова увиделись с Романовой в ресторане с названием не то «Бьянко», не то «Россо», и, казалось бы, эти разные по времени события не отделяла друг от друга какая-то особенная суть. Просто к вину и сигарете добавились теперь ноутбук и вай-фай, а Ольга Евгеньевна, как обычно, откидываясь чуть вправо и назад, делали широкие театральные жесты свободными руками и говорили, как радиоприемник, объявляющий о победе в кровопролитной и продолжительной войне: — О сенсей! Вообрази! Вот он! Вот он, этот великий человек Александр Гольдман! По делу ЮКОСа он отсидел шесть лет, освободился по УДО! Красавица Лена вышла за него замуж прямо в колонии. Сенсей, он пишет потрясающие сказки про говорящий велосипед! Саша! Саша, сейчас же покажи ему свои сказки! А вот! Вот идет наш брат Вова Осечкин! Че Гевара российского бизнеса! Невероятный красавец, он сидел… Ну и так далее… Иными словами, Романова проводила в ресторане встречу бывших заключенных и адвокатов с женами и близкими людей, которые пока сидят. Поскольку не все еще пришли со своими скорбями, ненавистями и печалью, у нас оставалось немного времени поболтать об ужасах любви. В частности, бизнесмен Алексей Козлов оказался четвертым мужем Ольги Романовой, с которым она не знала, что делать, и думала, не развестись ли, пока его не арестовали три года назад. Он явно собирался стать миллиардером, и Ольге Евгеньевне это тогда казалось так скучно, что нынешние хлопоты по освобождению супруга и восстановлению справедливости она считает самыми счастливыми годами жизни в законном браке с мужчиной, который запомнился ей когда-то тем, что плохо играл в преферанс. Впрочем, чтобы понять все эти сложные чувства журналистки, потребуется краткая и простая ретроспектива ее неистовых отношений с действительностью. Первым мужем Романовой был цеховик по имени Юрий Рабинович, носивший еще при советской власти итальянские джинсы Rifle, шивший костюмы из финского трикотажа и торговавший ими не как все, около валютной «Березки», а непосредственно в ней. В 1989 году Ольга Евгеньевна вышла замуж по расчету. Ей захотелось уехать в Америку с секретарем парткома организации «Союзнефтеэкспорт» Владимиром Ефремовым, которому для продолжения карьеры выездного мужчины как раз срочно требовалась официальная супруга. Этот эпизод разумной близости развил артистический, то есть иррациональный, талант Романовой — целый год в Нью-Йорке в ресторане «Черное море» она пела на разогреве у знаменитой Любы Успенской произведения типа «Графиня, мне приснились ваши зубы» и «Зачем вам знать чужую Аргентину?» В суровую годину падения советской власти Романова плюнула на США и карьеру дивы эмигрантского ресторана. Она вернулась на родные баррикады, где, сражаясь за свободу России среди людей с экзотическими теперь фамилиями Заславский или, например, Станкевич, вдруг встретила красавца Иванова, блондина в джинсах Levi’s. Кроме умения выражать недоверие к коммунистическим идеалам на русском языке, красавец Иванов обладал еще и способностью объясняться по-датски. Однако красавец Иванов так и не смог искренне разделить увлечение Романовой игрой в преферанс, в результате чего она и познакомилась с финансистом Алексеем Козловым. В 2005 году Ольга Евгеньевна неудачно постригла когти собственной собаке Масе, и животное было в крови. Обе пошли заливать это горе в бар, где Романова в присутствии обезумевшей Маси и получила от Козлова предложение идти за него замуж, бегло рассмотрела его и немедленно согласилась. В 2008 году Алексея Козлова, владельца компании «Финвест», разругавшегося с партнером, бывшим сенатором Владимиром Слуцкером, арестовали. В 2009-м приговорили к восьми годам лишения свободы. — И знаешь, сэнсей, это было очень странное, совершенно новое для меня ощущение, — сказала мне Романова, делая крупный глоток из бокала с белым вином. — Поверишь, когда мне показалось, что я схожу с ума, я пошла к психиатрам. Они дали мне упаковку таблеток для настоящих психически больных людей. Вот она! Вот! Погляди! Это потрясающие таблетки, сэнсей! Я всегда ношу их с собой три последних года. Вот! Видишь? Здесь нет одной таблетки. Я подарила ее одной безутешной итальянской балерине. Видишь ли, я вообще выросла в условиях, близких к боевым. Все-таки моя бабушка Клавдия Петровна была зубным техником и умудрялась содержать на нашей кухне частный кабинет. Я много раз видела обыски и знаю, как прятать золото в шубах и вывешивать их за окно. Так что, наверное, не так страшно было оказаться после ареста мужа в полном вакууме, лишиться знакомых, друзей и стать чем-то вроде опасного проклятия. Жутко было другое. Знаешь, в школе у меня была одноклассница Рита, а у нее был кот. Обычный кот, ничего особенного. Но однажды на улице ее поймали местные хулиганы, держали за руки и на ее глазах медленно убивали этого несчастного кота. Вот и я, как эта Рита, стала после ареста мужа совершенно другим существом. Жизнь другой Ольги Романовой устроена теперь примерно так. До субботы она не спит. Днем встречается с людьми типа меня, чтобы обнадежить их и сказать, как прекрасно стирают они свои носки и как грандиозно смотрится их силиконовая грудь. Потом она посещает суды, составляет жалобы и запросы, сводит знакомых адвокатов и бывших заключенных с женами и родственниками несправедливо осужденных. Ночью пишет заметки в газеты и журналы, а потом наступает следующее утро. В субботу Ольга Романова спит. Накануне следующей недели она ложится в ванную, кладет на глаза косметические мешочки с гелем и пытается объяснить собаке Масе, что не хочет идти с ней гулять. Время от времени Ольге Романовой с зоны в Пермском крае звонит муж Алексей Козлов. И тогда она говорит примерно так: — Вот! Вот он! Этот потрясающий человек, мой невинно осужденный муж Козлов! На, поговори с ним, скажи ему… — А-а-а-а-а. М-м-м-м-м. Алексей, здравствуйте, — мычу я в трубку мобильного телефона. — Знаете, мне кажется, всякий мужчина должен сказать вашей жене спасибо за то, что она так сражается за вас… М-м-м. Вот я передаю ей телефон. — Ну вот видишь, — объявляет Романова весело, — я же говорю тебе: когда ты выйдешь, тебе у нас не понравится. — Романова, — говорю я ей напоследок, перед тем как она отправится проводить собрание бывших зэков и их несгибаемых жен в ресторане не то «Россо», не то «Бьянко». — Не могу отказать себе в удовольствии задать тебе самый идиотский на свете вопрос. В чем смысл жизни, Романова? — Конечно, в радости, сэнсей. По-моему, это очевидно. Сергей Мостовщиков

Ольга Романова - Пытки

Не будьте равнодушными — завтра все это может случиться с вами
или с самыми близкими людьми.


Сейчас я вам покажу, что такое настоящая русская тюрьма. Потратьте на это три минуты своей жизни. Если вы беременная женщина или по жизни впечатлительная натура — переключайтесь.

Ольга Романова: Это агония страны.

Я начала ходить в Тверской суд г. Москвы смотреть на судью Сташину — просто смотреть, чтобы понять: а как она вообще живет? Кто ее целует, кого целует она? Какие книжки читает, любит Аль Пачино или Элайджу Вуда, предпочитает Моцарта Шостаковичу или наоборот, противник ли она абортов или нет, лыжи или дайвинг, в конце концов? И поняла страшную вещь: ей по фигу.

Она и работу свою откровенно не любит, и суд, и себя — ничем больше не объяснить и непрокрашенность волос, и нелепое коротковатое платье, которое отлично видно из-под мантии, когда она широко шагает из своего кабинета к рабочему месту под флагом. Во всяком случае, видно нам, слушателям, которых ее секретарь громко назвала зрителями, причем в ее присутствии, а та и ухом не повела. По фигу, всё по фигу. И работа, и жизнь, и мы, и вы. И судьба молоденького секретаря, из которого может вырасти такой же равнодушный каннибал, не интересующийся даже приправами к привычной пище. Зачем стране нужна судья Сташина? Стране она точно не нужна — но до зарезу нужна государству. Государству, которое хочет иметь дело только с нефтью и населением, а не с технологиями и гражданами.

Я ходила к судье Сташиной несколько раз, и ни разу не видела, чтобы хоть на одном судебном заседании не нарушила бы она закона, не попрала бы Конституцию и здравый смысл. Но ей по фигу. Как и ее начальству. Как и населению, и государству. Государству так нужно. Стране — смертельно опасно.

Судья Сташина отметилась в деле моего мужа один или два раза, и давно — еще до смерти Сергея Магнитского, и я хожу к ней на процессы к своим подругам-зэчкам, поддержать их и их мужей. Она только что отмучила красотку Юлю Рощину, мать троих детей, и спихнула жалобу о недопуске к делу ее мужа адвоката в другой суд — изрядно промурыжив, пропустив все сроки и в итоге отказав. Муж все это время в Бутырке — без адвоката, а его дело уже передано в суд. Человек в центре города-героя Москвы, столицы нашей Родины и порта пяти морей, полностью лишен конституционного права на защиту. И ведь далеко не он один. По фигу. Скоро Юлю сменит итальянская балерина Нелька, ее муж — русский предприниматель, загремел в Бутырку по заказу действующего члена Совета Федерации три месяца назад. Нелька уже пыталась внести залог. Но чтобы внести залог, сначала нужно внести взятку. Нелька пока не понимает, но скоро наблатыкается.

Выход предпринимателя под залог, обеспечение права на защиту — сколько ж можно об этом говорить. Для того чтобы к моему мужу применили президентские поправки, пусть и куцо, понадобились скандал, и не один, и постановление Верховного суда, и сборища президиума Мосгорсуда. Верховный суд постановил: нарушена Конституция, приговор пересмотреть.
По фигу, ответил Мосгорсуд, но раз так — вот вам в морду поправки ваши, вашего президента, которого мы не признаем, равно как и Конституцию, и действующие российские законы. И скажите спасибо, суки, и лижите наши сапоги.

Это агония страны. И начало расцвета нового государства — без граждан, без права, без суда и следствия, зато с мигалками, трубопроводом и населением.

То, что они делают с нами сейчас, называется реваншем. Это реванш за попытку стать страной и гражданами. Тапками по морде, мантией по хрюслам. Губы раскатали — граждане, Конституция…

Обезумевшая тетка, считающая себя царицей морскою, носится по Москве с мигалками, ежедневно угрожая жизням людей — во всех смыслах, и остановить ее никто не решится. Плохо образованная, не умеющая говорить и слушать, — зато генеральша — даже не пытается делать вид, что интересуется правосудием. Кровавая графиня Батори в безумии своем хотя бы представляла себе, что борется за хорошее — за здоровье, молодость и красоту, — принимая ванны из крови девственниц, да еще и дневничок вела. Но у графини были средневековые масштабы, местечковые — всего-то 650 девиц. А тут Третий Рим, и аппетиты совсем другие. За что борется сегодняшняя тетка? Самое обидное — ни за что. Просто так. Обыкновенный садизм, помноженный на хамство, отлакированный как бы лояльностью к национальному лидеру. Однако в стране вроде бы имеется еще и президент, на которого тетка плюет с высокой колокольни: «Где тебе тягаться со мною, со мною — с самим Балдою».
За державу по-прежнему обидно — но гражданам, а населению по фигу.
Поэтому тетка истребляет именно граждан. А раз можно ей — то можно и всем.
И уж точно можно Распопову, у которого видимой мигалки нет, но невидимая — вот она, поди призови его к ответу. Он сам тебя так призовет, что тапки могут уже и не понадобиться, и ничего ему за это не будет. Никогда.

Впрочем, нет, кое-что с ними все же случается. Лица. Этого не исправить ни ботоксом, ни начесом. Они думают, что калечат нас, — и это правда. Но они калечат и всё вокруг себя, превращая рядом живущих или работающих мужчин в импотентов, а женщин — в кислые щи. А Нелька останется красоткой. Как и Юлька. Повезло их мужикам, там, в тюрьме.

Знаете, что я вам скажу? Судью — на мыло.

Ольга Романова

31.07.2011

Бахмина и Романова на "Свободе"

Ольга Романова: Они начинают бояться — вдруг мы их укусим, и они превратятся в людей.

Ольга Романова - Пришлю чудный рецепт сухарей

Судьям, прокурорам и следователям — всем тем, кто прятал нас за решетку

Снова уехала к мужу в зону, вернусь через неделю. Без него, конечно. Идиотская ситуация: ну всё, уже и Верховный суд нам сообщает, что следствие и суд, мягко говоря, были неправы с законом, а также с правами граждан, кои попрали. Но все равно должен состояться президиум Мосгорсуда (22 июля, в 10.00, зал 205 — заходите к нам), который должен принять некое решение. Вариантов не очень много: отменить приговор, изменить приговор и отправить на новое судебное рассмотрение. Однако все три варианта предполагают изменение меры пресечения мужу — то есть освобождение. Второй и третий вариант означает, что судьи желают помучиться — и это их личное дело, помучиться так помучиться. Закон на сегодняшний день я знаю сильно лучше любого судьи, включая Мосгор — ведь, заметьте, это не я его столько лет нарушала. Незнание закона, дорогие граждане судьи, не освобождает от ответственности. Да-да, это я про судью Олега Гайдара, который всё прекрасно знал — но все равно сделал. Олег Юрьевич Гайдар, бывший судья Пресненского суда, ныне судья Мосгорсуда, я Вам — равно как и читателям «Новой» — торжественно обещаю: Вы будете нести ответственность — всю, до конца. А знаете, почему? Позвольте доложить.

Во-первых, лично Ваши вопиющие нарушения подробно описаны на 15 страницах постановления Верховного суда — пересказывать не буду, его легко найти в Сети. С Вас бы и этого хватило, но я продолжу. Во-вторых, как и ожидалось, Вас хорошо знают коллеги — на одном из судейских форумов я обнаружила живое обсуждение других, ранее не известных мне Ваших дел — аккуратно соберу все в красивую кучку и займусь тщательной проверкой. Потом перевяжу красной ленточкой и отправлю во всякие давно известные мне адреса, ну и опубликую для порядка. В-третьих, я вообще давно интересуюсь, каким образом один отдельно взятый райсуд (Пресненский) оказался фактически приватизированным одним человеком — Слуцкером: именно там он выигрывал все свои дела, и его интересы всегда представляла одна и та же семейная парочка: адвокат Кайгородова и ее муж, некто без образования по фамилии Трепаков. Их ордера — в нашем деле. Я назову еще с десяток, с ними же, и там же, включая громкое дело по отъему детей у Ольги Слуцкер. А в других судах что-то у них не так гладко.

И, кстати, еще одна милая деталь: Слуцкер за несколько месяцев до суда встречался с известным юристом и сообщил ему, что уже якобы договорился с судом на 8 лет для моего мужа. Когда искомая цифра была озвучена, я даже, помнится, засмеялась. Юрист рассказал эту историю публично, в программе «Центральное телевидение» на НТВ (запись бережно храню). В-четвертых, давайте заглянем в Вашу трудовую книжку и в наш приговор. Вы не интересовались ходом процесса, ибо твердо знали дату, когда он должен завершиться, — 6 марта 2009 года. Это Ваш последний рабочий день в Пресненском суде. Так и вышло — и Вам было по барабану, всех ли свидетелей опросили, все ли документы представили. А ведь не представили вообще ничего — что и отметил Верховный суд. Процесс длился меньше месяца. Могу и дальше перечислять Ваши художества, которые не побоюсь назвать преступлениями перед правосудием, но хватит Вами занимать дорогую газетную бумагу. Она дороже Вашей чести. Я пришлю Вам чудный рецепт сухарей.

Прокурор, некто Леонтьева Н.Л., не забыть бы. Очень юная девица системы «русалка», с плюшевой обезьянкой на мобильничке, которая весь процесс с кем-то оживленно переписывалась эсэмэсками, а потом встала, одернула юбчонку и пролепетала: «Обвинение требует лишения свободы на 12 лет». Кошечка моя, Леонтьева Н.Л.! Тут обнаружился доброволец, которого очень заинтересовала Ваша судьба и карьера — член президентского Совета по правам человека Ясина Ирина Евгеньевна. Отдаю Вас в ее крепкие руки.

Со следователем Виноградовой, как мне кажется, разберутся без меня — на ней кроме смерти Сергея Магнитского есть еще смерти, причем коллеги-милиционера. Если надо — я внесу свой вклад, всегда готова. Да и к Слуцкеру моя очередь сильно не первая — есть бывшая жена и есть, в конце концов, родственники и коллеги застреленного генерала Трофимова и его молодой жены, а у коллег того Трофимова, может, проснется понятие о чести мундира (генерал ФСБ сдуру возглавил службу безопасности у Слуцкера). И список сенатора Кардина, все 60 человек, полноценно присутствуют в деле моего мужа, так что если что — я здесь.

Да, вот еще что важно. Мы с мужем всегда знали, что рано или поздно будет именно так. И давным-давно договорились, что не будем подавать исков на предмет компенсации. Компенсировать потери все равно невозможно, но приобрели мы больше, точно больше. И опыт, и друзей, и карму почистили. А еще мы не хотим, чтобы власть (в любом лице) опасалась выпускать заказных предпринимателей из-за исков. Пусть не опасается.

…Муж в зоне отпраздновал событие мороженым. Побежал в магазин — а продавщица Таня закрывает: не открою, говорит, мне на автобус последний, завтра приходи. А узнала, в чем дело, — открыла. За что получила бонус — устный рассказ «Как я провел последние три года».

Ольга Романова

Ольга Романова: ОХ, Ё!!!

Ох, ё. Вспоминается бессмертный Чебурашка: «Мы строили, строили и наконец построили. Ура!». В общем, моего мужа скоро выпустят. По закону — ибо сажали незаконно, и Верховный суд посредством зампреда А.Я. Петроченкова это подтвердил, о чем пришло постановление на пятнадцати листах, с подробными перечислениями безобразий следствия и суда. А если по понятиям, то слово одно — «достала». Ох, ё. Понадобилось всего-то три с небольшим года, разорения бизнеса, гнезда, потери друзей (а хрен бы с ними — даже не пробуйте нас поздравлять), большой битвы с беспредельными судебными приставами, бессмысленной и беспощадной переписки с Генпрокуратурой, Следственным комитетом, ФСБ, администрацией президента… Понадобилось быть раскрученным журналистом — что одним из милицейских начальников было расценено как «фактор риска», о котором умолчал подлец-заказчик, ибо недоплатил, сволочь, и кто ж теперь будет с ним дело иметь, раз он не предупреждает по-пацански про то, что у посаженного коммерса поганого жена — журналист. Понадобилась помощь коллег — любимых, родных, навсегда цеховых — чтобы дошло. Понадобилась помощь знакомых и незнакомых влиятельных и просто хороших людей — чтобы дошло. Понадобилась помощь честных профессионалов из МВД (ребята, спасибо вам, я дала честное слово о вас не рассказывать, уже можно, наверное, — снимите же скорее с меня мое слово). Понадобилась помощь политиков и чиновников — если они разрешат, я скажу. Мои коллеги помогали мне открыто и бескорыстно, чиновники и политики помогали мне тоже бескорыстно, но втайне, исподтишка. А еще мне помогали олигархи. Они-то уж точно не желают оглашения. И я их понимаю. Поймите и вы меня, дорогие мои читатели. Я виновата перед вами. Я использовала все эти три с лишним года, чтобы вытащить мужа — действительно невинно осужденного — из тюрьмы. Да, попутно и мне, и подруге моей ненаглядной Яне Яковлевой («Бизнес-солидарность»), и другой моей подруге Ирине Ясиной (Совет по правам человека при президенте РФ), и многим моим хорошим друзьям удалось вытащить из тюрьмы нескольких человек. Я бы сказала, с десяток. Очень мало. А когда пришла моя очередь, я думаю — очень много. Ибо это невероятно трудно. Обидно, несправедливо, тупо, мерзко — вытаскивать по одному. Даже не из зиндана, а из чертовой черной дыры, из которой нет спасения, ибо проплачено. Простите меня, Наталья Николаевна Магнитская. Мой муж выжил, потому что я — очень давно профессионал, в смысле проходить сквозь стены и находить общий язык черт знает с кем. У нас была одна бригада (следственная), у нас была одна тюрьма, у нас были одни врачи. У нас были одни судьи и одни прокуроры. «Список сенатора Кардина» — он и ваш, он и мой. У нас была одна беда, нас прессовала одна банда. Наталья Николаевна, вы и правда не могли ничего сделать, потому что вы — фарфоровая, интеллигентная, принципиальная, хорошая. А я — стерва. Я, как и многие, ничего не знала про Сергея, пока он не погиб. Личная беда делает нас эгоистичными. Наверное — наверняка — я могла бы помочь. Если бы мы познакомились раньше. Но мы познакомились позже, хотя точно встречались в очередях на передачи. К тому времени, как укатали в Бутырку Сергея, я давно и легко (хотя и очень дорого) ходила, куда хотела, по пропуску певчей церковного хора. Я вставляла рамы в камерах, проплачивала горячую воду и заносила теплые одеяла. А также котлеты, рыбий жир и запрещенные мандарины (апельсины — можно). Туалетные ершики, пилки для ногтей и машинки для стрижки волос. Мы с мужем вели сильно популярный «Бутырка-блог» и могли вам с Сергеем помочь. Но мы нашли друг друга только после его гибели. Простите. Простите меня, без вины посаженные мальчики и девочки. Моего мужа скоро выпустят, а вас — не знаю. Но я не уйду, как не ушли многие до меня. Я не собиралась становиться правозащитником, да и сейчас не хочу им быть, но я хочу стать настоящим гражданином и избирателем. Именно для того, чтобы вы вышли. Как и многие до меня, я не хочу уходить из тюрьмы. Потому что она во мне навсегда, я сама себе тюрьма, пока сидите вы. Я не знаю, когда выйдет мой муж. Этого никто не знает — так уж вышло, что я первая из всех из нас, кто проходит этот новый круг. Сколько до этого было кругов ада, вы знаете. Поэтому моя жизнь — ваша. Другая жизнь смысла не имеет, и я не знаю ничего другого, что было бы важнее. Нельзя молчать, нельзя соглашаться, когда макают мордой в говно, нельзя не сопротивляться, когда лезут с обыском в трусы. Дайте им по морде, уверяю вас, они удивятся. Удивятся так, что разведут руками и раскроют клюв — и можно будет вырваться. Главное — не забыть фамилию этого клюва, чтобы потом не дать ему таскать из гнезда ваших детей. Обломайте чертов клюв. Тогда, быть может, мы истребим всю стаю стервятников. Хотя бы по одному. А знаете, кто меня поздравил первым с решением Верховного суда о том, что дело моего мужа подлежит пересмотру и заслуживает оправдания? Федеральная служба исполнения наказаний РФ. Я нашла-таки фею, которая год назад спасла моего мужа от физической смерти, когда его голым и босым отправляли на этап из Тамбова под Соликамск с сентября (отбытие) по ноябрь (прибытие). Ее зовут Елена Ивановна Гаврилина, и она красавица и умница. Как и ожидалось. Когда я ее разыскала, у меня впервые за три года полились слезы. Даже не знаю, почему. Ох, ё. Ольга Романова 07.07.2011

Смертный грех и страх божий

Глава РПЦ патриарх Кирилл назвал уклонение от армии смертным грехом.
А также сообщил слушателям военной академии Генштаба Вооруженных сил РФ, что самым важным жизненным приоритетом является «страх Божий».
Видимо, чтобы в армии об этом не забывали, уже сейчас утверждено 240 штатных должностей для армейских капелланов, их денежное довольствие оплачивается налогоплательщиками.

Стало доброй традицией освящать ракеты-носители, «Протон», например. Стоимость такого освящения – около 150 тысяч рублей. Оплачивают услуги те, кто ракеты собирает, – РКК «Энергия», ГКНЦП им. Хруничева.

Патриархия объявила и монастырский призыв. На Архиерейском соборе патриарх Кирилл объявил о планах сделать монастыри «привлекательными для молодежи».

Но вот лично мне больше всего нравится поздравительный жанр отцов РПЦ. Тут днями Варсонофий, митрополит Саранский и Мордовский, управляющий делами Московской патриархии поздравил с 80-летием УФСИН России по Республике Мордовия (сохраняю орфографические особенности оригинала): «С исторической точки зрения 80 лет – это относительно небольшой период, но за это время Вы прошли путь от первого построенного здания в непроходимых лесах Мордовии до одной из лучших в России системы исполнения наказаний, освоившей территорию от Потьмы до Барышева протяженностью более 50 километров».
Показательно, что мордовские лагеря с момента основания специализировались как раз на сидельцах за православную веру (позже – на политических). Например, новомученик Владимир Вятский – замучен в Темниковском лагере в Мордовии, похоронен в братской могиле в 1939 году, канонизирован в 2000-м.
Ольга Романова

Ольга РОМАНОВА - Мы все виноваты перед ветеранами

03:20 Песня Семёна Слепакова "День Победы"