пятница, 18 февраля 2011 г.
понедельник, 14 февраля 2011 г.
Приговор Михаилу Ходорковскому был написан судьями Мосгорсуда и навязан судье Виктору Данилкину
ПРИГОВОР
http://www.gazeta.ru/politics/2011/02/14_a_3524202.श्त्म्ल
Приговор Михаилу Ходорковскому был написан судьями Мосгорсуда и навязан против воли судье Виктору Данилкину, утверждает помощник судьи и пресс-атташе Хамовнического суда Наталья Васильева, решившаяся на откровенное интервью
– Наталья, расскажите, какова сфера ваших полномочий в Хамовническом суде. За что вы отвечаете в нем вообще и за что отвечали в ходе процесса над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым?
– Моя должность называется помощник судьи, на меня также возложены обязанности пресс-секретаря Хамовнического суда. Составляю ответы на запросы, которые приходят в суд, проекты ответов на жалобы, документы, которые идут в бухгалтерию судебного департамента. Плюс кадровая работа. Плюс сведение в общую справку всей статистики, которая велась в суде. Этими вещами – а это очень объемная работа – занималась я.
В ходе суда над Ходорковским в мои обязанности входила работа со СМИ. Я должна была, если более подробно, правильно расставить прессу, вовремя впустить, контролировать процесс съемки, выведение прессы из здания.
– Почему вы говорите о своих обязанностях в прошедшем времени?
– Потому что я думаю, сегодня все это закончится. Я так думаю, будут для меня последствия...
– На основании каких особенностей вашей работы, круга вашего общения в суде, других источников информации вы составили для себя картину происходившего в процессе?
– Мое личное общение с судьей в этом деле в основном связано было с вопросами СМИ. Нередко у него, конечно, вылетали определенные фразы… потому что человек просто был в таком состоянии, что мог что-то такое сказать.
А то, что не было связано с Ходорковским, конечно, обсуждалось и очень подробно. Потому что большой объем работы, который я выполняла, я обязана была обсуждать с Виктором Николаевичем.
Во-вторых, многое я знаю от близкого к судье человека, а также из общих разговоров в суде.
– Вы этого человека назвать не хотите?
– Нет.
– Вы понимаете, что такой вопрос может возникнуть у всех после того, как интервью станет достоянием гласности?
– Понимаю, да.
– В том числе и юридически обязывающим может стать этот вопрос для вас...
– Наверное, мне придется тогда ответить на вопрос, кто этот человек. И тогда можно будет его спросить.
– Было ли что-то, что отличало процесс над Ходорковским от других процессов, которые идут в Хамовническом суде?
– Конечно, то, что процесс привлекал большое внимание СМИ. Но, в общем-то, ничего такого, что бы из ряда вон выходило, нарушений по ведению процесса не было.
– Был ли Данилкин самостоятелен, ведя процесс? Что вам известно о его отношениях с руководством?
– Могу сказать, что с самого начала, еще до того, как Данилкин ушел на приговор
– В чем выражался контроль?
– Виктор Николаевич обязан был общаться с Мосгорсудом по всем каким-то спорным моментам, которые происходили в судебном заседании. То есть когда что-то происходит, когда что-то идет не так, как должно быть, он должен был, обязан предоставлять информацию в Мосгорсуд и, соответственно, получал оттуда определенные распоряжения, как вести себя дальше.
– Можете вспомнить эпизоды суда, когда Данилкин советовался с Мосгорсудом? Например, могли это быть известные коллизии с вызовом тех или иных свидетелей в процесс?
– Могли.
– Каким образом это происходило?
– По телефону.
– А кому он звонил?
– Думаю, председателю
– Вы были свидетелем какого-то из этих разговоров?
– У меня были моменты, когда я могла прийти в перерыве, принести на подпись какие-то документы, а мне могли сказать: не мешай, Виктор Николаевич говорит с Мосгорсудом. Или он сам говорил:
– А разве судья, ведущий любой прочий уголовный процесс, по закону должен быть огражден от указаний своего начальства? Имеет ли он право и возможность по тем или иным спорным вопросам, возникающим в ходе суда, общаться со своей вышестоящей инстанцией? То есть то, что был вынужден делать или по собственной инициативе делал судья Данилкин, является общей практикой или нарушением?
– То, что делал судья Данилкин, это скорее вынужденное действие. Судья по закону не обязан ни с кем советоваться и прислушиваться к чьему-то мнению.
Он должен выносить приговор в соответствии с законом. И вмешиваться в судебный процесс никто не имеет права. Соответственно, это
– Как Данилкин воспринимал необходимость отчитываться перед Мосгорсудом? Были проблемы, жаловался, переживал, нервничал?
– Да, он нервничал, переживал, возмущался тем, что ему указывают, что нужно делать. Ему это очень не нравилось, это понятно.
– Рассказывал коллегам?
– Не могу сказать, что он рассказывал. Я просто видела его состояние, опять же, потому что я достаточно часто приходила в кабинет.
…Как-то был такой момент, когда я вошла, мне нужно было с ним обсудить какие-то вопросы, стала их задавать, а он уже был в таком взвинченном состоянии и в сердцах бросил фразу:
«Я не могу дать тебе ответ на эти вопросы, потому что не знаю, где я завтра буду и что со мной будет».
В другой раз я спросила тоже по работе со СМИ, он уже обреченно так опускал руки и говорил:
«Делай что хочешь, мне уже все равно».
Был момент, когда ему стало плохо с сердцем. Я зашла в кабинет… а там очень сильно пахло корвалолом, валерьянкой, чем-то… каким-то средством от сердца. Я секретарей спросила, все ли в порядке, они сказали:
– Вспомните, после каких эпизодов суда такое с ним бывало?
– Сердце прихватило, может быть, на второй или третий день оглашения приговора. Фраза о том, что он не знает, что с ним будет, была сказана до того, как судья ушел на приговор. О том, что ему уже все равно, – во время оглашения приговора. Других деталей не могу вспомнить – процесс очень длительный. Я просто видела саму реакцию, когда, вернувшись, из Мосгорсуда, куда его вызывали…
– Часто вызывали?
– Да, раз в неделю точно ездил. …Существует такая практика: когда идет более или менее значимый процесс, если это судья обычный, он должен советоваться или поставить в известность председателя своего суда.
А если это такой процесс, как дело Ходорковского, то тогда Мосгорсуд должен знать всё и регламентировать каким-то образом, направлять действия.
– Есть ли понимание, чем рисковал судья, если бы отказался согласовывать свои действия, совещаться с Мосгорсудом по этому делу?
– Знаете, когда ты отказываешься, тебе в лучшем случае предлагают уволиться.
А если такие политические дела, такие заказные вещи, они заранее ориентированы на определенный результат. И если ты отказываешься – значит, ты лишаешься суда. Вот и все.
Могу сказать, что все судейское сообщество понимает прекрасно, что это заказное дело, что это заказной процесс. И все сочувствуют и понимают Виктора Николаевича. Но как бы он мог выйти достойно из этой ситуации, наверное, не знает никто.
– Известно, что сначала планировалось начать оглашение приговора 15 декабря. Потом без разъяснений дата была сдвинута почти под Новый год – на 27 декабря? У вас есть предположения, почему?
– Причина, по которой срок переноса был таким долгим, подозреваю, в том, что нужно было что-то подкорректировать в приговоре. То есть к 15 декабря приговор был в незаконченном состоянии.
А еще причина самого переноса с 15 декабря на более поздний срок – выступал наш премьер
– Кто писал приговор?
– Данилкин начал писать приговор. Подозреваю, то, что было в том приговоре, не устроило вышестоящую инстанцию. И в связи с этим он получил другой приговор, который нужно было огласить.
Но так как
– Значит ли это, что приговор, который писал Данилкин, мог быть кем-то прочитан до оглашения?
– Не прочитан, а просто, как бы это объяснить… Когда тотальный контроль, не надо его читать, нужно просто спросить, что там есть.
– Объясните, пожалуйста, с точки зрения закона, что меняется в жизни судьи с того момента, когда он
– Приговор пишет судья единолично. Пишет, находясь в своем кабинете, в рабочее время. Соответственно, все это выполняется в компьютере, в
– Чем ограничено общение судьи, когда он находится в совещательной комнате?
– В совещательную комнату доступ гражданам и работникам суда запрещен до окончания работы над приговором.
–Вернемся к тексту приговора. Есть в оглашенном варианте какие-то признаки того, что этот текст не судьи Данилкина, как об этом говорит защита обвиняемых?
– Косвенные в самом тексте. После оглашения приговора
– А в обычной практике секретари не правят текст по мелочи?
– Нет, приговор должен быть изготовлен судьей единолично, без ошибок и помарок, никаких исправлений в нем быть не может. Он должен быть четким, точным, лаконичным, в соответствии с законом.
Секретари судебного заседания к приговору никакого отношения вообще не имеют. Секретари изготавливают только протоколы судебного заседания.
– Есть какие-то способы по тексту доказать, что приговор может не принадлежать перу Данилкина?
– Это можно определить с помощью экспертизы. Взять предыдущие приговоры, вынесенные им по уголовным делам, и сравнить стилистически.
–Вы сказали, что Данилкин получил приговор сверху. Кто его писал и как передал ему?
То, что приговор был привезен из Мосгорсуда, я абсолютно точно знаю. И то, что писался этот приговор судьями кассационной инстанции по уголовным делам, – то есть Мосгорсуда. Это очевидно.
Никто другой в Мосгорсуде не мог его написать. А те самые помарки – оттого, что был короткий промежуток времени.
– Кем писался текст в Мосгорсуде?
– Собеседник в близком окружении Данилкина называл мне имена этих судей, я эти имена знаю, но сейчас предпочту не называть.
–Приговор доставили после 15 декабря?
– После, конечно. Это было ближе к моменту оглашения, и некоторые части довозились даже во время оглашения.
?...
– Сама концовка приговора была привезена во время оглашения.
– Та часть текста, где сроки?
– Да.
– Откуда вы это знаете?
– Из близкого окружения судьи.
– Как производилась эта доставка?
– Не могу знать.
– Была информация, что накануне второй даты начала оглашения приговора в выходной день, в субботу, 25 декабря, Данилкин был вызван в Мосгорсуд, где провел какое-то время, возможно, обсуждая и дело Ходорковского. Что вы про это знаете?
– Мне известно об этом факте. Я знаю, что он был в этот день, субботу, 25 декабря, в Мосгорсуде, а потом приехал в Хамовники, и многие люди, которые там заканчивали работу, его видели. Это был выходной, но в связи с тем, что был конец года, нужно было закрывать отчетность, многие люди работали.
– Сами вы видели его в субботу?
– Я в это время не была в суде. Отдыхала.
– Каким он вернулся, по отзывам судейских?
– Напряженный, очень напряженный. Можно даже сказать, что он плохо себя чувствовал. Он был подавленный, и состояние его было не очень хорошее.
– Он что-то кому-нибудь сказал?
– Нет, он просто очень плохо выглядел…
– Он вообще по субботам работает?
– Нет, это нерабочий день, он не обязан приходить на работу.
– А причина его приезда...
– Никто не знает.
– Чтобы прояснить: в стадии вынесения приговора, в принципе, председатель районного суда может бывать в своей головной организации, в Мосгорсуде?
– Во время рабочего дня судья должен находиться в совещательной комнате и работать над текстом.
– Даже если он председатель какого-нибудь суда, в вышестоящую инстанцию он не должен ходить?
– Не важно, что председатель. Если судья находится на приговоре, он должен соблюдать требования закона и никогда не должен уходить.
– Режим постановления приговора и тайна совещательной комнаты выходных дней не предполагают? То есть в выходные дни считается, что судья в совещательной комнате, или все-таки он тогда свободный человек?
– Выходные дни – они и есть выходные дни. Он свободный человек в выходные дни. Тайна совещательной комнаты нарушается, если туда входит во время рабочего периода кто-то из людей, из граждан или же из работников суда.
– Получается, нельзя сказать, что, вызвав судью в Мосгорсуд, там нарушили закон, если они вызвали его в субботу?
– Да, вы правы. Это нерабочее время, и он ничего не нарушил. В свободное время он может ходить туда, куда хочет.
– Знаете ли что-нибудь о том, с кем он там встречался?
– Мой собеседник в его окружении говорил, что он ждал какого-то важного человека, кто должен был дать ему четкие разъяснения насчет приговора.
– То есть это не председатель Мосгорсуда?
– Нет, это более
– А время его визита знаете?
– С утра его вызвали, продержали там фактически весь день.
– У вас есть какие-то представления о том, что будет с судьей Данилкиным дальше?
– Ну, судя по тем разговорам, которые ходят в суде,
скорее всего, он будет уволен через определенный промежуток времени под каким-нибудь благовидным предлогом. Либо на пенсию, либо его пригласят работать в Мосгорсуд и потом потихоньку уволят.
– За что? Он же сделал все, что от него требовалось.
– Да, сделал. Но… Я даже не знаю, как это объяснить. Просто, наверное, сделал что-то не так. Или не так быстро, как надо было.
– То есть за то, что он пытался вынести другой приговор, а не тот, который от него ждали?
– И за это в том числе.
Ну и бытует такое мнение, якобы он затянул процесс. Что много выслушивал свидетелей. То есть пытался вызвать определенных свидетелей, которых не надо было бы вызывать по определенным причинам...
– Слово
– Нет. Он должен был согласовать вызов свидетеля с вышестоящей инстанцией. И, соответственно, если ему давали добро, он мог вызвать.
– Как он сейчас себя чувствует?
– Физически – нормально. Но психологическое состояние – человек стал очень угрюмый, постоянно подавленный, грустный… Ну как когда понимаешь, что будет что-то плохое, – вот в таком состоянии. Неулыбчивый, неразговорчивый, иногда бывает очень раздраженный.
– А с чем вы сравниваете?
– С тем временем, когда я его впервые увидела. Середина 2009 года, он был другим человеком, просто другим человеком.
– Какой он обычно?
– Веселый, уравновешенный, контактный. Его интересовало все вокруг, и жизнь в суде, и все. Чем больше проходило времени, тем он сильнее уходил в этот процесс. И жизнь в суде, ну, практически как бы перестала для него существовать. Хотя это очень важно для председателя.
– Данилкин знал, что писала о процессе и о нем лично пресса? Вы ему об этом говорили или он сам все читал? Как он относился, в частности, к критике, которой было немало?
– Он все читал – газеты, журналы, интернет. Он все это знает и очень переживает из-за этого. Он обсуждал однажды момент, когда журнал
– Может сложиться впечатление, что вы в жизни дружны с судьей?
– Да нет.
– А как ваш рассказ повлияет на судьбу Данилкина?
– Мне страшно за него.
– Именно в силу того, что вы это рассказали?
– Ему и так и так было бы плохо. Не представляю даже, как будут развиваться события.
Просто знаю, что если бы я всего этого не рассказала, его бы тихо спровадили. А сейчас не знаю, как это будет.
– То есть допускаете, что это поможет ему отстоять, может быть, свою честь, если эта история станет гласной?
– Если у него хватит на это сил.
– А желание у него есть?
– Я не знаю этого. Он в последнее время вообще старается не общаться.
– То есть вы в его интересах действуете?
– Он не знает ничего.
– А как он отреагирует, по-вашему, на ваше интервью?
– Вряд ли положительно. Я не знаю, что ему скажут, позвонят из
– Наталья, мы спросим вас, может быть, о главном: почему вы решили нам все это рассказать?
– Потому что я разочаровалась… Я хотела стать судьей. И когда увидела это внутреннее содержание, как все это происходит, то сказка о том, что судьи подчиняются только закону и больше никому, растаяла.
Вернее, сам закон превратился в сказку.
Я поняла, что это неправда, будто судья подчиняется только закону. Судья подчиняется вышестоящей инстанции.
– Вы понимаете, что первое, что произойдет с вами после того, как все это будет опубликовано, – вас начнут упрекать и в том, что у вас есть какая-то заинтересованность в исходе, новом исходе этого дела, пересмотре, в том, чтобы поставить под сомнение устои судебной системы, авторитет судебной власти в Российской Федерации. У вас будет что ответить на вопросы о заинтересованности?
– Нет у меня никакой заинтересованности. У меня есть разочарование.
Просто я хотела, чтобы люди понимали, что очень многое из того, что им предлагается, всегда подчищено, всегда подправлено и не всегда соответствует действительности.
– Готовы ли вы к тому, что, скорее всего, вас уволят из Хамовнического суда?
– Да, предполагаю, меня уволят.
– И что вы будете дальше делать?
– Пока не знаю.
– Вы как-то собираетесь подтверждать то, что вы нам сегодня рассказали, готовы дать показания, если будет дисциплинарное расследование?
– Да. Я не могу от этого отказаться. Я это все видела.
– Есть ли, по вашим сведениям, в аппарате суда, среди судей кто-то, кто придерживается таких же позиций, как вы, и готов подтвердить ваши слова?
– Никто не пойдет на это. Судьи на это не пойдут, чтобы не лишиться должности. А аппарату, наверное, это ни к чему – лишние проблемы.
– По тому, что вы говорите, складывается ощущение, что вы не вдруг пришли к мысли рассказать все это. У вас копилось недовольство, сомнение о том, что вы видите. Вы подходили к кому-то, делились сомнениями? Ваш непосредственный начальник – это Данилкин – подходили ли к нему, жаловались ли?
– Никогда. Не было возможности. Судья был постоянно занят в процессе. И я могла с ним очень быстро решить какие-то проблемы, связанные с внутренними делами в суде, и по моим обязанностям. А вот по таким моментам у меня просто не хватило бы времени с ним поговорить.
В аппарате ни с кем не обсуждала. Потому что прежде, чем обсудить такие вещи, наверное, нужно понять, а нужно ли этому человеку такое слушать. По определенным вещам, наверное, по поведению, по высказываниям можно понять, можно ли говорить с человеком об этом или нет.
– А у вас есть какое-то личное отношение к делу Ходорковского и Лебедева? …Жалко или вы считаете, что они должны сидеть?
– Ну то, что они должны сидеть, – я не считаю. Жалко ли мне их – нет, это неправильно. Я им сочувствую, понимаю, что эти люди просто попали, наверное, в эту мясорубку.
– А Виктор Николаевич выражал какое-то отношение к ним?
– Виктор Николаевич к подсудимым относился как к обычным людям. Никогда не слышала, чтобы он отозвался о них как-то некорректно. Никогда.
суббота, 12 февраля 2011 г.
Надя
суббота, 5 февраля 2011 г.
Ходора посадили, фильм украли...
 Кельн, Германия (Hollywood Reporter) – В Берлине из рабочего кабинета режиссера Сирила Туши (Cyril Tuschi) была украдена окончательная версия немецкого документального фильма «Ходорковский», в котором прослеживается вызвавший много споров судебный процесс и история тюремного заключения Михаила Ходорковского, бывшего олигарха, рискнувшего подвергнуть критике Кремль.
Из офиса Туши в четверг вечером были украдены два компьютерных жестких диска и два ноутбука, на которых хранилась окончательная версия фильма, заявил директор. Берлинская полиция расследует преступление. Мировая премьера документального фильма «Ходорковский» должна была состояться на Берлинском международном кинофестивале 14 февраля. Более ранняя версия фильма была отправлена на Берлинский фестиваль двумя днями ранее и, если украденный материал не удастся восстановить, она и будет показана на экране. Материалы к этому документальному фильму крадут уже во второй раз. Несколько недель назад из номера отеля на Бали, куда отправился Туши, собираясь во время отдыха завершить создание ленты, был украден ноутбук с более ранней версией фильма. Эта кража, конечно же, вызвала подозрения о возможной причастности к преступлению Кремля. Однако пока, как утверждает берлинская полиция, не было обнаружено ни единой зацепки. Незаконченный вариант документального фильма был продемонстрирован берлинским журналистам в конце января. Один из участников просмотра заявил, что фильм «превосходно сработан» и представляет «более или менее нейтральный взгляд» на Ходорковского. Ходорковский, некогда самый богатый человек России, попал в немилость к российскому лидеру Владимиру Путину после того, как публично подверг его критике и поддержал антипутинские оппозиционные партии. Он был арестован в 2003 году и за уклонение от уплаты налогов приговорен к восьми годам лишения свободы с отбыванием наказания в сибирской тюрьме. В декабре прошлого года Ходорковского приговорили дополнительно к шести годам тюремного заключения. |
Долгая работа над созданием фильма практически завершена, известна дата премьеры. А с чего все началось?
Идея пришла в Ханты-Мансийске в 2005 году. Там проходил фестиваль игрового кино, меня пригласили вместе с моим последним фильмом. Я увидел, как богат этот фестиваль с главным призом $50 тыс., как роскошно выглядит город, и спросил: откуда это все? Мне ответили: нефть и ЮКОС, только ЮКОСа теперь нет, потому что шеф в тюрьме. Так я впервые услышал о Ходорковском, заинтересовался и решил снять о нем художественный фильм.
И как же фильм стал документальным?
Вскоре я вновь приехал в Москву и осознал: для художественного фильма еще не настало время. Реальность была настолько стремительна, что запросто перегоняла любую фантазию. И я решил: надо снимать документальное кино! Сама драма личности, человека из скромной советской семьи, ставшего самым богатым русским, а затем угодившего в тюрьму,— почти шекспировский поворот. Все основные вопросы пришли позже. Почему он оказался за решеткой? Что сделал неправильно? Почему почти добровольно позволил себя посадить? Эти вопросы я себе только сейчас ставлю. А тогда все было расплывчато, но в главной фигуре я находил притягательную силу.
Как финансировалась работа над фильмом, легко ли было найти нужные средства?
Поначалу я думал, раз тема такая увлекательная, любой фонд выдаст сколько надо денег. Но оказалось не так. Я всюду получал отказы. Попросил стипендию на подготовительные изыскания у Фонда Роберта Боша, но запрос отклонили. Ответственным за это был Герд Руге, маститый русист. Я был настолько раздосадован, что отправился в Кельн, чтобы при личной встрече с ним выяснить причины отказа. А надо пояснить, что запрос я оформил в визуальном стиле: изобразил полет на вертолете над тюрьмой в Краснокаменске, где сидел Ходорковский. И Руге сказал: это совершенно невозможно, вы же знаете, что в России нельзя летать на вертолетах над тюрьмами! Поэтому мы отклонили вашу просьбу. Я подумал: черт возьми, я хотел быть суперактуальным и дать простор фантазии, а нарвался на журналиста старой школы.
Потом я написал заявку на грант в мюнхенский фонд. И вновь получил отказ, но с весьма честной формулировкой: боимся, что российское посольство будет недовольно и у нас возникнут проблемы. Редакция документального кино баварского телерадиовещания тоже отказала: мол, парень уже в тюрьме, что еще о нем снимать? В итоге прошло два года, прежде чем я получил первые деньги — от художественной редакции, которая давала денег и на мой предыдущий фильм. А два года я работал самостоятельно — со своей маленькой камерой или просто с фотоаппаратом.
 |
ФОТО: LALA FILMS  «Цель Ходорковского — выйти на свободу. ради этого они сделают все, может, чуть-чуть подкорректируют правду, да?» |
Да. Еще в Ханты-Мансийске. Там со мной был оператор моего последнего фильма, и мы кое-что сняли, причем это вошло в фильм. Мы отправились к местам нефтедобычи поблизости от города. Администрации фестиваля наша идея не понравилась, и тогда мы сами наняли автомобиль, взяв с собой пару друзей. К нефтепромыслу нас, впрочем, не подпустили, мы снимали издалека.
Хорошо, что вас не арестовали за шпионаж в пользу западных спецслужб!
Это потому, что мы слишком несерьезно выглядели. (Смеется).
Кстати, многие уверены, что и я получаю деньги либо от Кремля, либо от Ходорковского. Увы, это не так. Моя заветная мечта — профинансировать русскоязычную версию фильма, мы пробовали обращаться к некоторым людям в России, может, когда они посмотрят готовый фильм, что-то и получится.
Насколько широка география съемок? От Сибири до Израиля?
В основном, конечно, Россия: Москва, Петербург, Калуга, Чита. Мы хотели ощутить расстояние, поэтому в первый раз полетели в Новосибирск и уже оттуда по Транссибирской магистрали добирались до Читы. Снимал я в Германии, в Страсбурге и Берлине, затем летал в Нью-Йорк и Тель-Авив. Вот основные локации. И, конечно, Лондон.
Что стало главным сюрпризом во время работы?
Хороший вопрос. (Думает.) Самая жесткая эмоция — это страх. Это вообще основная тема, и она была неожиданной для меня. Страх богачей потерять деньги, страх власть имущих утратить влияние, страх обычных людей потерять работу. Но самая большая неожиданность в другом. Оказалось, что все, в общем-то, играют в некий сверхпокер. Люди Ходорковского в том числе. И многие вещи, которые я с присущей мне наивностью считал главными, права человека например,— это лишь инструмент, чтобы добиться какой-то скрытой цели. В конце концов становится ясным, что сторона, защищающая Ходорковского, и сторона, обвиняющая его, через подковерные каналы связаны друг с другом. Пресс-ассистент Ходорковского, к примеру, и пресс-ассистент прокуратуры вместе ходят в баню. Вот кончился рабочий день, ну что ж, мы же в школе вместе учились, так что днем мы враги, а вечером — в баню. Много таких примеров. Я думал, линии фронта проведены более четко.
А еще все хотят друг друга инструментализировать. Оппозиция хочет инструментализировать Ходорковского для своих целей, а он — использовать оппозицию для своей стратегии на европейском уровне, но все все отрицают. И если кто-то заявляет, что после освобождения Ходорковский станет видным деятелем оппозиции, то люди из его ближайшего окружения комментируют: мол, не надо так говорить, он не будет заниматься политикой, а посвятит себя семье. Я понимаю это, потому что все, что ты скажешь, можно использовать против тебя. И продлить твое пребывание за решеткой.
 |
ФОТО: LALA FILMS Фотографии, использованные в фильме, Кириллу Туши предоставила первая жена Ходорковского Елена |
Когда я изучал русский язык, то жил три месяца в общежитии института имени Пушкина. Так вот я всерьез проверял, нет ли микрофонов в пожарной сигнализации. И при каждом разговоре вынимал батарейки из мобильника. А еще у меня было специальное устройство: вставляешь его в любой комп во время выхода в интернет, и оно симулирует новые IP, чтобы мою почту нельзя было отследить. Так я играл в Джеймса Бонда и покупал себе новые сим-карты каждый раз, когда летал в Москву. Но однажды я это прекратил.
Теперь, по окончании съемок, вы за или против Ходорковского?
Ха! Плохой вопрос. Если лично я не имею претензий к Ходорковскому, почему я обязательно должен быть против или за? Я за моральное сознание и развитие, за свободу и ответственность. Чем больше у тебя власти, тем больше ответственности. Это моя позиция. Но я не могу быть судьей, и поэтому нередко мучает меня бессонница. Ведь я понимаю, что это не фэнтези, не художественное кино, которым я обычно занимаюсь; здесь каждый кадр может иметь последствия. Конечно, Ходорковский мне интересен, хотя он — это именно то, против чего меня всегда предостерегали мои родители. Неолиберал, капиталист, никакого отношения к искусству. Какого дьявола он должен меня интересовать? Он всю жизнь потратил на то, чтобы максимизировать прибыли, как всякий нормальный капиталист, но однажды повел себя иначе. Вернулся в Россию. Разрешил себя посадить. Это я нахожу интересным.
Я видел предварительную версию фильма. Там Невзлин говорит о том, как они с Ходорковским пришли к выводу, что очень важно контролировать свое потребление. Порвать шаблон большого олигарха. И он выглядит искренним, когда рассказывает об этом. А вы верите Ходорковскому и его друзьям?
В сердце — да, но сердце может обмануть, и тогда обманешь других. Ходорковский и Невзлин симпатичнее многих, и даже генерал КГБ Кандауров тоже весьма симпатичен. Но я знаю: они не действуют наобум. Цель Ходорковского — выйти на свободу. Ради этого они сделают все, может, чуть-чуть подкорректируют правду, да? Они искренни сейчас, но...
Знаете, что для меня по-настоящему трудно? Почти все русские говорят: каждый олигарх был преступником в 90-е, если он и не убивал никого, то, по крайней мере, ограбил многих, а именно нас. Мой русский друг говорит мне: у вас в Европе, согласно презумпции невиновности, человек невиновен, пока не доказано обратное, и естественно, я не могу доказать вину Ходорковского в убийствах и других преступлениях, но я на 99% убежден в том, что он виновен! Это сбивает меня с толку, я не знаю, как реагировать.
Он классный парень, но он убивал, потому что все убивали.
Грубо говоря. Потому что тогда были такие правила — никаких правил. Хочешь выжить, умей защитить себя. Я спрашивал себя: а что делать, если это подтвердится? Стоит ли прекратить тогда работу над фильмом? Но ведь это не может быть целью фильма — доказывать вину или невиновность.
Сколько в результате отснятого материала?
Одних только интервью 180 часов. Монтаж продолжался с июня 2009 года. Не все интересные материалы попали в фильм, но многое я хочу выставить на сайте. Мы делаем веб-презентацию вместе с одним рижским программистом. В фильме мы использовали 3D-анимацию, среди прочего воссоздали зал суда над Ходорковским, но в окончательную версию это не вошло. Я хочу, чтобы пользователь, заходя на сайт, словно попадал в зал суда и смотрел там видеоматериалы. Например, Ходорковский и комсомол — вот вам короткий фильм. Или еврейская тема, или оппозиция. Тем немало, и постепенно я буду обрабатывать и выкладывать на сайте такие фильмы-приложения.
 |
ФОТО: LALA FILMS Фотографии, использованные в фильме, Кириллу Туши предоставила первая жена Ходорковского Елена |
Многие были поначалу против, но под конец, когда анимация стала обретать реальные черты, согласились, что это была удачная идея. Сцены, которые я не мог снять в жизни, решено было воссоздать в трехмерной живой картинке. Например, арест в самолете. Кроме того, некоторые абстрактные образы помогают рассказывать историю, выводят ее на некий метауровень.
Какова окончательная длина фильма?
Я хотел сделать его дольше двух часов, коллеги убеждали ограничиться 90 минутами, этот формат удобен для телевидения. Сошлись на компромиссе в 111 минут.
Во время съемок были моменты потрясений?
Во-первых, когда я впервые увидел Ходорковского в Чите и понял, что он действительно существует. Во-вторых, когда мне удалось его проинтервьюировать - в Москве, в зале суда.
Были и моменты, когда мне казалось, что со мной говорит темная сторона силы. Однажды я беседовал с Александром Лебедевым, это олигарх, который вместе с Михаилом Горбачевым купил "Новую газету". Странным образом я не мог поверить в то, что он рассказывал. Он очень прогрессивно рассуждал о социал-демократии и о том, что не участвовал в залоговых аукционах, когда это делали Ходорковский и Потанин. А мне подумалось, что передо мной сидит величайший циник в мире.
Другой случай, когда в Израиле, вскоре после интервью с Невзлиным, я повстречался с Юрием Нудельманом. Он участвовал в известной программе "Человек и закон" на первом канале, посвященной обвинению Ходорковского. Я не стал смотреть это интервью, потому что во время разговора с Нудельманом испытал буквально животные судороги... Он написал книгу против Натана Щаранского, а потом против Леонида Невзлина, которого обвинил во взятках для получения израильского гражданства. И когда мы с ним встретились, он знал про меня все, буквально все! В суде Нудельман проиграл Невзлину и был вынужден заплатить крупную сумму. Сам он небогат; поговаривают, что эти деньги за него выплатила ФСБ. Может, это и не так, но в такие вещи веришь, когда с ним разговариваешь.
Был и третий случай. Есть такой редактор в "Известиях" по фамилии Перекрест, он написал книгу против Ходорковского. Он сидел передо мной со своим золотым "Ролексом" и рассуждал о том, как ужасны американцы, уверенные, что по Красной площади медведи ходят, и желающие России только зла. Такие пропагандистские клише из 1983 года. Я не могу утверждать, что это был носитель абсолютного зла, знаете, в конце концов, Гитлер тоже был человеком. Но эти три встречи я особо запомнил.
Мы почти не говорили о стороне, обвиняющей Ходорковского. Есть версия, что процесс против него начался после личной ссоры с Путиным. Возможно ли такое?
Я думаю, существует как минимум десять причин, почему Ходорковский оказался в тюрьме. И одна из них, действительно, это весьма архаичный мужской спор. Смотрите, Путин показывает себя полуобнаженным на коне, а Ходорковский в прошлом позиционировал себя как бодибилдера. Они на самом деле похожие типы. И будь, условно говоря, Путин и Ходорковский женщинами, дело не зашло бы так далеко.
Сила документалистики в претензии на достоверность. А какую чисто художественную задачу ставили вы перед собой?
Поначалу я хотел сосредоточиться на голых фактах. Потом точка сборки чуть сдвинулась, захотелось дать больше воздуха художественной реализации конфликта в этой истории — что истинно, что фальшиво? Монтаж и саунддизайн — мои основные инструменты. Ну и анимация. Так я смог показать те вещи, которые обычно остаются в документальном кино на втором плане.
Один коллега-документалист привел интересное сравнение с боксом. Задавая вопрос, ты выходишь на ринг: тебе интересна правда, а твоему собеседнику надо донести через тебя свою позицию. И он выигрывает, если ему удается намазать свою информацию на твой хлеб. Но и ты можешь выиграть, шансы равны. Это битва. Иначе никто не стал бы давать тебе интервью. Не надо быть скептиком, не надо быть недоверчивым, надо просто помнить об этом.
Вы хорошо намазали свою информацию на мой хлеб. Что я должен был бы у вас спросить, но так и не спросил?
Какой, на ваш взгляд, будет реакция российского зрителя на этот фильм? (Смеется.) Я думаю, что момент, когда я закончил монтаж фильма, был на самом деле только началом его истории. Я очень хочу показать этот фильм в России. Немцам надо многое объяснять, они не знают деталей, а мои русские друзья в курсе событий и реагируют на фильм совсем иначе. С другой стороны, русские привыкли к заказухе и пропаганде, им зачастую удобнее думать, что меня финансирует одна из противоборствующих сторон. Мне хочется разрушить клише и открыть дискуссию.
четверг, 3 февраля 2011 г.
четверг, 27 января 2011 г.
Во как!
 Я с утра открываю интернет, читаю отзывы о России, о Правительстве России, о себе лично. Президент Российской Федерации |
среда, 26 января 2011 г.
О Мэйдоффе, о коленках и глупости беспросветной
| "Успехов в области борьбы с коррупцией в России пока почти нет." - из интервью Ведомостям 26.01.11 "Я уверен, что нам удастся победить коррупцию" - из выступления в Давосе 26.01.11 Договорились наконец? Президент России Дмитрий Медведев сравнил экс-главу ЮКОСа Михаила Ходорковского с американским бизнесменом Бернардом Мэдоффом, осужденным недавно за крупные финансовые мошенничества. Ранее с Мэдоффом бывшего руководителя ЮКОСа сравнивал российский премьер Владимир Путин. (Это глупость. Бернард Мейдофф — американский бизнесмен, основавший в 1960 году крупнейшую в истории финансовой пирамиду. Сравнивать с Мэйдоффом можно Мавроди, но никак не Ходорковского.) "Те, кто совершил это злодеяние против граждан разных стран, рассчитывали на то, что это поставит Россию на колени , заставит занять нас оборонительную позицию. (?! ...Дались им эти коленки. Скушно, господа! И с каких это пор поза "раком" считается оборонительной?) Рассчитывали просто на то, что президент России не приедет на этот форум, в том числе, конечно", - заявил Медведев. ( А это уже мания величия...) Россия никогда не будет вести переговоры с террористами - Путин. 26.01.2011 (А кто-то предлагал?) |
