среда, 29 июня 2011 г.
вторник, 28 июня 2011 г.
понедельник, 27 июня 2011 г.
Смена белья. Ярмольник полюбил Прохорова.
- Сбылась вековая мечта правого дела «Правого дела», -
рапортовал с трибуны член федерального политсовета партии Борис Надеждин.
– Наконец-то у нас будет единоначалие! Мы кардинально поменяли устав.
Теперь наш председатель – «царь, отец, Бог и воинский начальник»!
Правые передали своему начальнику широчайшие полномочия -
он единолично сможет принимать и исключать из партии,
утверждать списки кандидатов на выборы,
управлять региональными отделениями.
На съезде замечены - Леонид Ярмольник, Павел Лунгин, Александр Любимов, Евгений Маргулис,
Константин Ремчуков и еще ряд не менее заметных фигур.
Ярмольник заявил, что «поддержка Михаила это наш последний шанс изменить жизнь в стране».
Дмитрий Быков - Михаил Ефремов - Селигерище
Жил да был крокодил,
Гопотой руководил,
С активистками блудил,
Россиянам говорил:
– Приводите ко мне своих детушек!
Я из них крокодильчиков сделаю!
Им, рептилиям, везде теперь идиллия,
В Селигере стала ферма крокодилия,
Управляют ими правильные гномики,
Соблазняют высшей школой экономики,
Разрешают, как особенно доверенным,
Подтираться исключительно Пелевиным,
А за циника,
Подрабинека,
Добавляют на десерт
По два финика,
А тот, кто с врагом наиболее груб,
Вождем крокодилов целуется в пуп,
И верховный сурок –
Самый страшный зверек –
Их зовет уважительно нашими!
А кто скажет чего-нибудь дерзкое
Про камлание их селигерское –
Тем судиться приходится с нашими,
А в окно им кидают какашами.
От «МК» до Андрея Васильева –
Всем досталось говна крокодильего!
Но тут раздался громкий свист.
Ворвался Кашин-журналист.
«Уйди, рептилия! Не смей
Калечить маленьких детей!
Испугалась зеленая гадина,
Как Обама при виде Бен Ладена.
Закричало чудовище мерзкое
На отродье свое селигерское:
– Пусть будет этот Кашин
Жестоко изукрашен,
Поскольку он враг пресмыкающихся!
И побили отважного Кашина,
Все лицо его было расквашено,
Даже главный сказал:
– Это полный скандал!
Так нельзя поступать с журналистами!
О законе радея,
Мы поймаем злодея,
Отругаем его и отшлепаем.
Закричал крокодил:
– Я туда не ходил!
У меня стопроцентное алиби!
У меня документ,
Что на этот момент
Я жевал совершенно не Кашина!
Подтвердите, друзья:
Если б ел его я,
Он уже никогда б не очухался!
...В здании мертвенно-розовом
Пафосный суд проходил.
Кашина судят с Морозовым.
Их обвинил крокодил.
Но сотрясся эфир,
И напуганный мир
Потрясен небывалой сенсацией!
Сообщенье несут,
Что в Хамовниках суд
Отклоняет претензии к Кашину.
Проиграл крокодил,
Журналист победил,
И судья принимает решение,
Что зубами владеть
Может только медведь,
И детей соблазнять – соответственно.
Рада, рада детвора,
Все танцуют до утра:
Шакалы поднимают бокалы,
Бараны стучат в барабаны,
Кобра хихикает добро,
Веселый клоп поет «Гоп-стоп»,
Веселый глист танцует твист,
Скорпионы, акулы, тарантулы
Тоже блещут своими талантами,
А медведь-весельчак
Разбуянился так,
Что «Парнас» проглотил не поморщившись.
воскресенье, 26 июня 2011 г.
Эйми Маллинс (Aimee Mullins) и ее 24 ноги | Video on TED.com
Родилась в 1976 году в городе Аллентауне, штат Пенсильвания.
Наибольшую известность получила как экстраординарная спортсменка с ампутированными частями ног. Американка Муллинс родилась с fibular hemimelia (отсутствие костей fibula), ей ампутировали ноги ниже колена, когда Эйми исполнился всего год.
Завоевала важную позицию в программе иностранных дел, работая на Пентагон. Работает как мотивационный оратор.
Является выпускницей высшей школы Аллентаун Парк и Джорджтаунского университета в Вашингтоне, округ Колумбия.
1996 г. Становится олимпийцем, участвует в Атланте в Паралимпийских играх. Устанавливает Мировой рекорд по прыжкам в длину, мировой рекорд на стометровку и бег на 200 метров. Эйми с параличом нижних конечностей становится первой за всю историю Америки, кто наравне соревнуется с трудоспособными представителями Национальной Коллегии Ассоциации Атлетов.
В этом же году становится членом Georgetown University Women’s Track (женская команда Джорджтаунского Университета).
1997 г. Номинант Президентского совета Физпригодности американского сенатора Макса Клеланда. Финалистка «ARETE» (примерно как «достижение вашего самого высокого человеческого потенциала») на канале ESPN. Попадает в топ-лист «Top 40 Under 40» по результатам «Irish America Magazine». Становится «Легкоатлетом года», как женщина с ограниченными возможностями. Получает звание «Woman of Distinction» Национальной женской ассоциации образования.
1998 г. Становится соучредителем «H.O.P.E» – некоммерческой организации, помогающей дать возможность, средства и обучение для участия людей с физическими ограничениями в спортивных состязаниях. Сотрудничает с Детским Музеем в Сан-Диего, продвигая идеологию нетрадиционного мышления. Приглашена как спикер на International Design Conference в город Аспен. На конференциях «TED» и «TEDMED» выступает наравне со спикерами Биллом Брадлей и Оливером Стоуном. Получает от Национального реабилитационного фонда специальную награду. В этом же 1998 году становится финалисткой на церемонии вручения наград престижной спортивной премии ESPY Awards.
1999 г. Попала в топ-лист журнала «People Magazine» как «The 50 Most Beautiful People in the World» («50 самых красивых людей мира»). Приглашается спикером в Сидней International Design Conference. Попадает в десятку топа самых бесстрашных женщин «The Year’s 10 Gutsiest Women». Пробует себя в качестве модели для Британского стилиста Александр МакКвин на его Лондонском шоу, дефилирует по подиуму на деревянных протезах, изготовленных специально для нее вместе с жестким корсетом и кружевной юбкой.
2000 г. Становится гуманитарием и доктором философии колледжа Джона Фишера. Находится в топе «Greatest American Women of the 20th Century» («Великие американки 20-го столетия») и «Top 100 Irish-Americans» («Топ 100 лучших ирландских американцев») по версии1998 и 1999 г. «Irish-America Magazin».
В 2002 г. помимо спорта и фэшн-индустрии Эйми открывает дорогу мир кинематографа. Получает роль в сплаве искусства и кино Мэтью Барни «Кремастер-3». В 2003 г. снимается в картине «5 маленьких свиней», 2006 г. «Марвелиус» и роль репортера в «World Trade Center», 2008 г. проект «Quid Pro Quo».
суббота, 25 июня 2011 г.
Владимир Котт - ГроМозеКа
МОСКВА, 25 июн - РИА Новости, Оксана Прупис. Фильм "Громозека" Владимира Котта,
который был показан в субботу вечером в панораме "Новое русское кино" 33-го Московского
кинофестиваля, произвел настоящий фурор в зале, передает корреспондент РИА Новости.
Картина "Громозека" собрала полный зал и вызвала шквал аплодисментов.
Автор картины Владимир Котт - режиссер нескольких телесериалов ("Охотник", "Серебряный
самурай") и фильма "Муха" (2008, победитель международного кинофестиваля в Шанхае и
обладатель "Бронзовой тайги" отечественного фестиваля "Дух огня").
Его брат-близнец Александр Котт снял патриотический блокбастер "Брестская крепость".
пятница, 24 июня 2011 г.
Работники колонии готовились к приезду Ходорковского – будто к визиту английской королевы.
Никаких УДО, сидеть будет от звонка до звонка!ИК-7 в Сегеже стала на минувшей неделе самой знаменитой зоной страны.
В пятницу в отмытом до блеска белом автозаке сюда привезли экс-главу "ЮКОСа" Михаила Ходорковского.
«Известия» проверили, в каких условиях предстоит провести ему ближайшие 5 лет.
Оказался он далековато от центров цивилизации: даже город с выразительным названием Медвежьегорск, даже Кондопога («медвежий угол») – и те ближе. А тут, в Сегеже, – все леса да болота. На дорогу выходят непуганые лоси. До Петрозаводска – 260 километров, до Питера – 700 по отвратительной и узкой трассе. За 200 километров до Сегежи заканчиваются не только населенные пункты, но и бензоколонки. «Обсохнешь» — можно ночь простоять на обочине. "Начинаем зарядку! Руки вверх!" Когда-то жизнь била в городе ключом. Работала птицефабрика, дымил целлюлозно-бумажный комбинат, коричневые пакеты с его эмблемой знал весь Союз. В те времена каждый третий житель Сегежи работал на ЦБК. Сейчас комбинат, как говорят местные жители, загибается. Теперь в Сегеже «градообразующее предприятие» – зона: на улицах, куда ни глянь, или человек в серо-голубой «камуфляжке», которую носят охранники, или бывший зек с серо-голубыми наколками. Мужиков, чтобы трудоспособные да несудимые, не хватает, так что в охране ИК-7 и женщины служат. От птицефабрики осталось только название микрорайона да пяток жилых домов. Окнами они упираются в тройную «колючку» и вольеры с овчарками. Колония общего режима, "курятник" на 1300 зеков. Жителей окрестных домов, по их словам, соседи не пугают — наоборот, от них польза. «Расконвойников» (тех, кому разрешено выходить за пределы колонии) посылают в квартиры для домашних работ: кому смеситель поменять, кому стекло в окошко вставить. «Приходил паренек, молоденький совсем, когда труба потекла, — говорит Зоя, живущая рядом с зоной. – Не скажу плохого: тихий, аккуратный». Одно неудобство: каждое утро, в 6 часов 10 минут, людей в домах будят бодрые мелодии и ритмы зарубежной эстрады, летящие из лагерных репродукторов: «Начинаем зарядку! Руки вверх!» Скоро вместе со всеми их будет поднимать и бывший глава "ЮКОСа". В пятницу его этапировали на «птицефабрику». «Ходорковский? А кто он?» Появление «вип-заключенного», кажется, не очень взволновало флегматичных северян. В Сегеже не все даже знают, что за Ходорковский такой, хотя видят, что благодаря новому гостю города об их Сегеже теперь каждый день по телевизору говорят. «Всю неделю только и слышала, что к нам на зону кого-то везут, – кивает женщина-сторож на автостоянке. – Известного такого, как же его...» Консьержка в общежитии откладывает вязание: «Ходорковский? А чего натворил-то?» Мужчины осведомлены лучше. «Я сам три года отсидел, – объясняет таксист Лёша. – Вот хочу на него посмотреть». Лёша как раз высаживал пассажира рядом с вокзалом, когда подошел поезд из Петрозаводска. В одном вагоне все окошки были зашторены наглухо. Вокзал оцепили. Лёша понял: зеков привезли. Из вагона вывели стайку людей в черном. Таксист напрягся. «Уж я и так высматривал, и эдак, ну не было его там! – досадует он. – Неужто не привезли? Или пропустил?» Как рассказал местный сотрудник ГИБДД, Ходорковского доставили в Сегежу не в вагоне вместе с другими зеками, а раньше – в автозаке. Накануне, в четверг, начальник ИК-7 лично отправился за ним в Петрозаводск. В отличие от горожан, работники колонии готовились к приезду Ходорковского – будто к визиту английской королевы. Они, конечно, изо всех сил делают вид, что он для них — обычный зек. «Кто это? – в ответ на вопрос о бывшем главе "ЮКОСа" сквозь зубы цедит на ходу человек в камуфляжке с погонами большого начальника. Он идет к воротам колонии быстрым шагом, успевает еще бросить: – Я что, всех заключенных должен по именам знать?!» Он занят другими делами. В комнате для приема передач на зелененькой, веселенькой такой расцветочки решетке, прилеплена бумажка: «Осторожно! Окрашено!» — идет подготовка к встрече целой армии уфсиновского начальства, которая десантировалась в Сегеже перед «днем «Ч». В местных гостиницах в четверг уже мест не было, говорят – командировочные понаехали из Петрозаводска, из Питера и аж из самой Москвы. Да что ФСИН – из прокуратуры нагрянули! На первое время Ходорковского поместили не в саму колонию, а в соседнее здание следственного изолятора. Это обычная практика. Говорят, для него подготовили сразу три камеры. Вокруг зоны тут же раскатился слух: олигарх себе хату выбирать будет. Но дело скорее в другом: есть такая практика в СИЗО – «особо одаренных» зеков так изолируют, чтоб даже за стенками соседей не было. Для этого и нужны две лишние пустые камеры. После СИЗО Ходорковского определят в 9-й отряд, так называемый «рабочий». Экс-главе "ЮКОСа" предстоит трудиться на благоустройстве колонии: ямы копать, стекла вставлять. Никакой «шерстяной», как говорят зеки, работы, вроде кухни или прачечной, ему не светит. На "пионерской" зоне Зона – то место, где воплощены главные завоевания коммунизма: все дружно трудятся, а их быт и досуг заботливо и совершенно бесплатно обеспечивает государство. Раз в два года экс-главе ЮКОСа полагаются: шапка, костюм х/б, 2 сорочки, теплые брюки, тапки и валенки, раз в год – белье, рукавицы и 2 пары портянок. А также матрац, одеяло, подушка. Нормы питания тоже определены. Будет хорошо работать – получит доппаек. Жить ему предстоит в комнате на 40-50 человек с двухъярусными железными койками. Свидания с родными разрешены: в течение года 6 краткосрочных и 4 длительных. Передачи – 12 раз в год. В «семерке» наше светлое «вчера» ощущается очень остро: зону называют «пионерской». Это даже больше, чем просто «красная». То есть мало того, что тут правят не воры, а администрация, так она правит еще и «строем и с песней». И это даже не каламбур, в «семерке» в большой чести смотры художественной самодеятельности и спортивные мероприятия. В здании администрации на стенде висят соответствующие фото. Помню, в детстве я однажды была в пионерлагере, там тоже видела такое. – Ну, не очень строгая зона, бывает хуже, – пожимает плечами Алексей, еще недавно работавший в «семерке». – В целом все, как на обычной «красной» зоне. Есть люди авторитетные, блаткомитет, но нет воров. Когда новый зек попадает сюда, продолжает Алексей, ему, как и везде, предлагают подписать заявление и войти в «актив», то есть начать сотрудничать с администрацией. Можно не подписывать, но администрация умеет убедительно склонять к сотрудничеству. А уж УДО без него и вовсе не видать. Для УДО, как знают на зоне «по другую сторону», можно найти и другой повод. – Например, родители одного заключенного делали ремонт в колонии, стройматериалы подвозили, за это их детей выпускали по УДО, – рассказывает Женя, отсидевший в «семерке» 4 года. "Стучат" на «пионерской» зоне многие. Поэтому получить с воли что-то недозволенное, тот же телефон, при большом желании и больших деньгах можно, а вот долго удержать – не получится, говорит Алексей. Обязательно, мол, выдадут. – Хотя прячут они, конечно, хорошо, -- усмехается Алексей. – Я сам играл с ними в эти «кошки-мышки». Сами зеки к таким разговорам относятся скептически. Женя говорит, что любые вопросы решаемы. – Есть деньги – все у тебя будет: и телефон, и компьютер, – усмехается он. – Главное – записаться в «актив» и делиться, с кем надо. Огурчики-помидорчики Распорядок дня также напоминает о пионерском лагере. С одной разницей: здесь говорят «личное время», не называют его свободным. А так – воспитательные мероприятия, культурная программа. В лагере – 1300 человек, из них 300 – на строгом режиме, но это отдельный участок. Те, кто на общем, делятся на отряды человек по 100 и живут в комнатах на 20-25 коек. Железных, двухъярусных. Кормежку знающие люди сравнивают с армейской. Говорят, что в колонии кормят лучше. Особенно тех, кто работает. – Я в армии не служил, так что не знаю, – смеется Женя. – А так – рис, пшено, сечка. Мясо – редко и мало. То есть соя. – Соя? – А ты думала, мясо дают?.. Не, это – за свои. «За свои» -- значит, за деньги, которые заключенному разрешается иметь на личном счете. Официально из них можно тратить 2250 рублей в месяц. – Ерунда! – машет рукой Женя. – Если есть деньги, то идешь и покупаешь, что захочешь и сколько захочешь. И передачки можешь хоть каждый день получать. Можешь вообще в столовку не ходить, есть только свое. Главное – делиться с бригадиром и отрядником. Алексей усмехается. – Ловили мы таких, которые пытаются в столовую не ходить, -- говорит. – Отлавливали и с жареной картошкой, и с курицей, кто-то даже пироги печь ухитрялся. – А почему нельзя? – Не положено! В колонии есть собственное приусадебное хозяйство: петрушка-укропчик, помидорчики-огурчики, картошка и даже кролики. Женя говорит, что зеки это все выращивают. Едят другие. Живет лагерь в три смены. У первой подъем в 6 утра, у второй – в 9, третья спит до 16 часов. Это означает, что зеки в Сегеже в три смены вкалывают. Загадка, которую мне не удалось разрешить: в городе свободным-то людям работы не хватает… – Работа, конечно, дело добровольное, но все равно заставят, – добавляет Женя. – Отказался – 10 суток ШИЗО. Работа разная. Есть такая, за которую и на воле люди в Сегеже поборются. Скажем, «фирма», так зеки прозвали авторемонтную мастерскую: здесь выполняют любые слесарные-малярные работы. Жители Сегежи чинят машины на зоне с большим удовольствием. На деревообработке раньше клепали столы-стулья, а теперь зеки даже деревянные срубы ставят. На «пластмасске» штампуют пластиковые крышки для ЦБК. В инструментальном цеху работают фрезеровщики. Бондарный участок (бочки делают), котельная – для тех, кто на строгом режиме. А самая «шерстяная» работа – кухня, конечно, и прачечная. – Устроишься в прачечную – каждый день сможешь мыться, -- рассказывает Женя. – А так – только раз в неделю. Баня одна на всех, на отряд дается час. Формально работу можно выбирать. На самом деле – все идут, куда пошлют. – Если ты с мозгами и руками, на хорошую работу устроишься, -- уверяет Алексей. – Сложатся отношения с отрядником, будешь делиться с бригадиром - будет тебе и работа хорошая, – говорит Женя. Оплата зековского труда в «семерке», по его словам, тоже вполне «пионерская». – Я вот получал 7 рублей в месяц. – 7 тысяч? – 7 рублей! Вряд ли Михаил Ходорковский относится к тем, кому удастся получить «неформальные» послабления. И бывалые зеки, и знающие сотрудники ФСИН говорят, что он – слишком заметная фигура, чтобы кто-то ради него рискнул пойти на нарушения. Ведь вот он еще и прибыть не успел на зону, а туда уже начальства понабежало. -- Он и сам никогда не пытался пользоваться какими-то, как вы говорите, «неформальными послаблениями», -- добавляет адвокат Ходорковского Вадим Клювгант. В «семерке» Ходорковскому предстоит провести пять лет. Надежды на условно-досрочное освобождение у него мало. Как рассказали источники «Известий» в колонии, перед прибытием экс-олигарха у них прошло селекторное совещание, на котором четко и внятно прозвучало: никаких УДО, сидеть будет от звонка до звонка.
Сегежа (ударение на второе «е») в переводе с финского – чистая, светлая. Так называется река, рядом с которой сначала проложили железнодорожные рельсы, потом поставили станцию, а уж после к этой станции «приделали» городишко. 
Да кто он такой, Ходорковский, чтобы все ему, все ему?
По данным июньского соцопроса фонда «Общественное мнение», 77% россиян не интересуются судьбой бывшего главы ЮКОСа Михаила Ходорковского, а 33% вообще не знают, кто он такой.
Две недели назад доля равнодушных и незнающих среди жителей карельского райцентра Сегежа в 270 км от Петрозаводска наверняка перекрывала этот среднероссийский показатель. Теперь, когда весь город знает, что Ходорковский прибыл отбывать свой второй срок на местную зону ИК-7, незнающих в Сегеже не осталось.
Осужденный олигарх стал для 32-тысячного города воплощением несправедливости — не в том смысле, что сел не за дело, а в том, что таких, как он, сидельцев, в Сегеже полторы тысячи, а все внимание — ему одному.
«Да кто он такой, Ходорковский, чтобы все ему, все ему? — раздраженно спрашивает продавщица в магазине у входа в колонию — здесь закупаются едой для передач осужденным приехавшие к ним родственники и сами служащие колонии, для них здесь руками зэков построены четыре пятиэтажки. — Воров у нас тут своих полно, а если богатый, так пусть на дорогу скинется — чтоб возили мягко!»
Ходорковского привезли с таким длинным кортежем, какого
Белый автозак определенно впечатлил местное население.
— Соседка на зоне служит, сказала, что привезли важняка одного, — сплетничает покупательница печенья, сама бывшая сотрудница. — Сказала, что он приехал один, а за обычным этапом, который в тот день пришел, отправили один автозак на всех, и не белый, а серый, и не новый, а старый. Ну прямо как вор заехал!
— Он и есть вор, — процедила продавщица.
Сегежская
Пространство зон
История города прочно связана с местными зонами
Раньше от местных зэков пользы городу было много.
Колонии были заложены здесь для строительства Сегежского целлюлозно-бумажного комбината в середине 1960-х: зэки строили цеха, стойка была обнесена колючей проволокой. Потом на комбинат поставили импортные бумагоделательные машины, а зэки отстроили рядом жилой микрорайон.
Еще сохранилась Старая Сегежа — это несколько десятков двухэтажных деревянных домов разной степени изношенности: где-то отвалились балконы
Двери подъездов открыты настежь, соседство с зоной никого не пугает.
Судя по отчетам местного УВД, преступность в Сегеже даже ниже средней по Карелии: случаются
Утром, когда ветер дует с Выгозера, на котором стоит комбинат, он приносит в Сегежу несильный, но отчетливо неприятный запах химикатов, которые используются при варке целлюлозы. Сейчас производство модернизируется, после чего, как обещает владелец комбината, компания
Несмотря на нечистое соседство, сегежане гордятся тем, что комбинат — мировой лидер в производстве бумажной упаковки, от мешков для сухого цемента до коричневых пакетов для IKEA. Ближайший магазин шведской мебели — за семьсот километров, в Санкт-Петербурге.
Раньше на комбинате работали девять тысяч человек, почти треть населения города, сейчас только две с половиной тысячи. Главная альтернатива при трудоустройстве — колонии.
«Сначала медленно порежу хлеб, потом медленно порежу тебя»
«Карелия с советских еще времен была оазисом законности в учреждениях, все зоны в республике всегда были
«Семерка», по воспоминаниям Гульмалиева, зона довольно спокойная, во всяком случае, серьезных жалоб оттуда в последние годы не поступало, преступлений не было. Историй, чтоб кто-то кого-то порезал, как Александр Кучма Ходорковского в краснокаменской колонии, точно не было.
В соседних зонах были
«Осужденные разные бывают, конечно, психика у многих сложная, но чтобы один осужденный другого порезал или зарезал — нет, я такого про
Сейчас медленно порежу хлеб, а потом так же медленно порежу тебя,
вспоминал его слова тогдашний замначальника колонии, уточнив для впечатлительного журналиста, что на его памяти это единственный такой случай. Впрочем, и тогда до поножовщины не дошло.
С тех пор руководство колонии несколько раз сменилось — как правило, это горизонтальная ротация. Новый начальник
Накануне этапирования Ходорковского в колонию прибыла проверка по линии ФСИН из Петрозаводска и из Москвы. К их приезду зэки-бесконвойники подремонтировали дорогу, ведущую в зону прямо вдоль
Церковь бдит
Сотрудники колонии благоразумно не общаются с журналистами. Запрета нет, но кругом видеокамеры: в колонии, как рассказал весной один из представителей администрации районной газете, установлена новейшая система видеонаблюдения за жизнью внутри и по периметру снаружи. Запретные участки мониторят датчики движения.
Главная камера закреплена на куполе церкви, построенной в зоне три года назад.
Система видеонаблюдения заменила в
Из-за приезда комиссии с проверкой сотрудники колонии неразговорчивы. После первого же вопроса сотрудник в сине-сером камуфляже повел корреспондентов
— Вы Ходорковского уже в зоне видели? — переспрашивать пришлось быстро.
— Зэка? — высокомерно спросил охранник.
— Михаила Ходорковского, да.
— Ну видел, — с неожиданной гордостью сказал охранник.
— Вы сами про него что думаете?
— Он зэка! — еще более высокомерно отрезал охранник и потребовал документы.
Переписав номера редакционных удостоверений, охранники потребовали
— Посторонние ведут видеосъемку, какие мои действия?
— Мы сняли их с купола, — сообщила рация, подтвердив рассказы про практическое применение храма на зоне. — Мы вызвали ППС.
ППС, впрочем, не приехала.
Осужденные тоже знают, что в
зэки опасаются, что жизнь того отряда, в который его определят, осложнится из-за дополнительного внимания со стороны администрации, зато колонии в целом такой заметный зэк скорее полезен — из-за дополнительного внимания к самой администрации со стороны разных проверяющих инстанций.
Иметь в
Легально осужденные могут звонить на свободу по таксофону — несколько минут в неделю, по карточкам, которые покупают или родственники, или сами зэки из 2000 рублей, которые им разрешено тратить на покупки в местном магазине. Цены ресторанные: сигареты по сто рублей, лапша быстрого приготовления по 25. Есть ли в таксофоне выход на межгород — неизвестно.
Девятый хозяйственный отряд, куда определили Ходорковского, занят работами на самой зоне.
Работа — это для воров зазорно, а для
Направление в этот отряд не значит, что Ходорковский будет заниматься только хозработами: в колонии есть автомастерская, свиноферма и курятник, свой огород и столярный цех, где делают срубы и деревянную мебель. В Краснокаменске Ходорковский должен был выучиться на швею-моториста, чтобы строчить рукавицы. Здесь его навыки не пригодятся.
Собственное подсобное хозяйство неплохо обеспечивает зэков мясом и овощами, рассказывает адвокат, клиенты на кормежку не жаловались. Об этом же говорит и один из бывших зэков:
За те несколько лет, что Ходорковский провел в краснокаменской колонии под Читой, его жена Инна несколько раз ездила к нему на свидания, первый раз — вскоре после этапирования. Дорога из Москвы в Краснокаменск занимала больше суток. Дорога в Сегежу — около 20 часов.
Отпускают больше половины
Здесь же, в Сегеже, будут рассматривать ходатайство Ходорковского об УДО, если он повторит попытку получить его. Формально Ходорковский может обращаться в Сегежский суд уже сейчас — он отбыл половину назначенного ему тринадцатилетнего срока, но в действительности администрации ИК понадобится несколько месяцев, от трех до шести, чтобы составить свое мнение о его поведении, говорит еще один адвокат, работающий с сидельцами
Статистика удовлетворения ходатайств об УДО в этом суде
говорит он.
Точные цифры в суде
Формально суд должен обратить внимание на поведение осужденного, его работу в зоне и возможности трудоустройства после освобождения. Важно не иметь взысканий — в Краснокаменске Ходорковский не получил УДО из-за наказания за то, что он якобы
Характеристика из колонии — не главное, утверждает другой адвокат: в его практике бывали случаи, когда ходатайство не поддерживала администрация или прокурор по надзору, а суд его удовлетворял, бывало и наоборот — администрация и прокурор за, а суд против.
«Но это все про простого зэка, не про Ходорковского, — признает другой адвокат. — Будем откровенны:
если у него проблемы на уровне Кремля, то и решать их будет, наверное, не Сегежский городской суд».
Ходатайства по УДО суд обычно рассматривает не в здании суда, а в самой колонии, чтобы не этапировать осужденных в город. В этом случае попасть на заседание суда смогут только участники процесса, для родных и прессы понадобится разрешение из ФСИН.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
