Subflow Ambient – Dub – Downtempo 256 kbps
пятница, 16 декабря 2011 г.
Мы не хотим видеть свое отражение в зеркале и разбиваем его…
«Однажды я зашла в дикую стаю»
Владелица пяти приютов для собак Дарья Тараскина говорит все, что она думает о людях
Владелица пяти приютов для собак Дарья Тараскина говорит все, что она думает о людях
 |
| Фото Юлии Балашовой |
Марина АХМЕДОВА
Все пять приютов Дарьи Тараскиной содержатся на ее личные средства. Она не сразу соглашается на встречу со мной — не любит журналистов. На миллионершу Дарья не похожа. На женщину, способную справиться с собакой крупных размеров, — тоже. Она — маленькая, скромно одетая блондинка.
— Вы знаете, какое у меня в последнее время ощущение от СМИ? «Бей жидов, спасай Россию», — говорит она, усаживаясь за маленький столик напротив меня, а я не понимаю, при чем тут жиды, если мы собирались говорить о собаках. — Идет человек по улице, видит — еврей. И в гетто его. Так было раньше. А сейчас идет человек, видит — собака. И ее тоже в гетто, в свое, собачье.
— К чему вы это?
— К тому, что сегодня видела репортаж… А журналисты очень часто поднимают эту проблему, как будто специально ведется такая пропаганда с очень нехорошим оттенком. «Они нападают! И что мы будем делать весной, когда у собак начнутся свадьбы»… Как будто это — не собаки, а какие-то мартовские коты, честное слово… У собак течка бывает регулярно и не зависит от времени года. И суть всех репортажей сводится к одному: сначала собак надо убрать, потом снова убрать и еще раз убрать…
— О чем был репортаж?
— О создании поселения для животных в Калужской области. И все — «за», депутаты тоже «за»… И сейчас начнется очень страшная пропаганда «за».
— Что в ней страшного?
— Старушечки, кошечки и собачки должны быть выселены в экопоселение, а деньги от сдачи квартиры пойдут на их содержание. Как это назвать?Системой выдворения в гетто? Только в роли изгоев у нас сейчас выступают несчастные нищие, которые поделились с собакой последним куском хлеба.
— Говорят, что вот это «поделились» и является главной проблемой. Собак прикармливают, в результате их популяция растет…
— Эти бабки, подкармливающие собак на свои несчастные гроши, нас охраняют — сытая собака на человека не кинется. Как это назвать? Я слово не вспомню…
— Геноцид.
— Да! Натуральный геноцид, — Дарья закуривает сигарету и делает заказ вышколенному официанту. Шикарная обстановка ресторана мало подходит для разговоров о геноциде. — Только не по национальному и не по религиозному признаку. Это — искоренение всего доброго в человеке, человека в человеке.
— Дарья, давайте честно. Вы же тоже ненавидите? Людей… Бытует мнение, и я сталкивалась с ним не раз: с собаками возятся только отморозки, которые либо людей ненавидят, либо всего мира боятся…
— Людей не люблю, — помолчав, говорит она. — А почему нет? Что они — люди — сделали хорошего? Есть люди, у которых можно поучиться, и я благодарна им за это. Но должна ли я любить человека только за то, что он человек? Я не христианка в таком уж понимании этого слова. К сожалению, я имею дело с подонками от рода человеческого, которые выбрасывают собак, а я их собираю. Я знаю, где-то там, — она указывает рукой в неопределенном направлении, — есть вторая половина людей, которые увидели и помогли. Но мне-то они не звонят. Я им не нужна — они приняли решение быть добрыми, они взвалили на себя эту ношу добра и ее несут. Вчера мне позвонил мужчина: «Хочу сдать собаку». Ну, во-первых, это слово «сдать»… Что сдать? Металлолом? Макулатуру? У меня только такие ассоциации с этим словом. Начинаю говорить и выясняю, что звонит мне заводчик шарпея, у которого сука-мать заболела. Он начал ее лечить, помучился полгода, не получилось. А теперь хочет, чтобы ее полечила я.
— Он собирается ее потом забрать?
— Нет. Зачем? У него остались молодые суки от нее же. Извините, а почему я? — Дарья отодвигает от себя тарелку с лингвини. — Вы сами приняли решение ее завести, она вам приносит доход. И каким же боком я должна за нее отвечать? А вы знаете, что лечить животное сейчас — дорогое удовольствие. Ветеринары, ветклиники не знают меры. Что такое двадцать, тридцать тысяч за операцию?.. Ему дорого! Он не хочет! За что мне любить людей? А вы знаете, какую мы вчера собачку подобрали? Рассказываю: аб-со-лют-но слепой, очень старый пудель, без зубов и с онкологией. Он не в состоянии сам потеряться, потому что еще и глуховат, и когда рядом чувствует ногу, просто боится от нее отойти. Естественно, его выкинули — поставили рядом и быстренько от него сбежали…
— Вы возьмете девочку-шарпея?
— Нет… — по ее лицу я вижу: она знала, что разочарует меня ответом. — Нет, не возьму. Я ему сказала: «Подумайте… Она ваша, и это ваше решение, ваша ноша, ваш грех. А ваши долги на себя брать не буду». В таких случаях мне часто говорят: «Неужели для того, чтобы вы взяли, нам нужно выкинуть животное на улицу?» Но не факт, что оно встретится мне на дороге. Мне встречается лишь одна сотая часть того, что есть. И специально по вашему району я кататься не буду.
— Вы же добрая. Почему кого-то берете, а от этой отказываетесь?
— Мне очень больно, — говорит она, и на какой-то миг в ее глазах мелькает выражение, какое я видела у собак в ее приюте. — Мне очень больно, потому что эти животные больны. И человек не имеет права их выбрасывать. Он не имеет права выбрасывать старика, ребенка или больного. Если они не нужны тебе, то почему должны быть нужны какой-то нянечке, которая работает за пять рублей? Какой-то воспитательнице, которая постоянно думает о том, что ее личная жизнь не сложилась? Или государству, которое ворует? Кому он нужен, твой ребенок, твой старик, твоя собака?! Кому, кроме тебя?! Да и сам ты потом не будешь нужен — перейдешь в категорию слабых. Так бездумно вести себя для того, чтобы потом с тобой поступили так же…
— Собаки кусают людей, мстя за то, что когда-то их выбросили?
— Бездомные собаки — не ди-ки-е. Достаточно двух-трех выброшенных домашних, которые не будут бояться человека и попытаются ему мстить. Есть приметы, отражающие состояние общества. Например, примета любой войны — рождение большого количества мальчиков. И есть другая примета: чем больше покусов, чем больше выкинуто, тем больнее общество. Сами собаки не злые, они злобу в себе не аккумулируют.
— Они ее отражают?
— Они ее отражают. Единственный выход — быть добрыми. Только доброта сможет остановить агрессию. Люди не любят разбираться в причинах. Они видят только картинку по телевизору — «они кусаются»… Люди не умеют разговаривать с собаками. Однажды я зашла в дикую стаю. Я понимала, что работаю против правил. Я была одна, но мне нужно было забрать щенков, потому что стая начала увеличиваться бешеными темпами, — Дарья складывает перед собой руки. Я замечаю на них шрамы. — У меня была большая сумка через плечо, и я клала щенков в нее. Они визжали. Собаки отбивали у меня своих детей. Знаете, что делает стая ворон, когда хочет убить кошку? Загоняет ее на дерево, на самую тонкую ветку, две птицы спереди ее отвлекают, а третья заходит со спины, клюет, кошка разворачивается, теряет равновесие и падает вниз. Собаки действовали по тому же принципу — заходили со спины. Все это время я разговаривала с ними — ругалась, орала, плакала, у меня постоянно менялся тон, интонации. Это был спектакль одного актера. Но публика могла меня наказать за то, что я ворую ее детей. Я говорила им: «Я понимаю, что делаю вам больно»… Я вышла из стаи, собаки провожали меня до проезжей части.
— То есть они вас поняли? Поняли человеческий язык?
— Ну, я же не буду считать себя такой уникальной, — отвечает она. — Собаки понимают наш язык, а мы их — нет. У собаки есть ум и есть душа. Человек ей столько плохого сделал, а она прощает. Вы видели Тигра, вы знаете его историю. Это — животное, которое человек специально родил и воспитал для того, чтобы оно охраняло и убивало ради него. На его душе остались шрамы… Такие же оставляет на людских душах война, и они всю жизнь живут с ними. А Тигр простил человека, хотя с тех пор прошло всего два года… Я помню, как в 90-х годах мы пришли на разоряющийся завод ЗИЛ и брали собак. Там были собаки, охранявшие по ночам корпуса. За каждой собакой числилось по четыре-пять трупов — «кто не убежал, я не виноват». Они были брошены, а врач побоялся прийти и их усыпить. Мы брали их вдвоем с шестнадцатилетней девочкой. Другие боялись. А у молодежи крышу сносило — мы такие крутые. Это возрастное — отсутствие тормозов.
— Дарья, объясните мне, что такое «мы брали собак»?
— Приехали вдвоем на машине, а они через забор на нас швыряются…
— У вас тоже тормоза не работали?
— Работали. Моими тормозами стало время. То есть я должна была потратить больше времени на уговоры. Девочка хотела сразу войти, я не позволила. Уговорами мы усыпили их бдительность, а дальше — сноровка.
— Сколько лет вы занимаетесь собаками?
— Двадцать пять. Я занимаюсь всеми животными.
— Почему вы так реагируете на журналистов?
— Потому что по собакам в СМИ перебор.Как будто специально проплаченное вдалбливание в мозги. Обыватели не умеют правильно оценивать информацию. Они принимают ее только в виде рекламы — надо жрать стиморол и ходить в хаггис… Если человеку каждый день говорить, что он свинья, он когда-нибудь хрюкнет.
— На въезде в ваш приют я заметила очень дорогие машины. Первая мысль — здесь на животных делают деньги…
Дарья улыбается. Кажется, мой вопрос ее даже обрадовал. — Так вот, если я не буду иметь этих приютов, то у меня будет гораздо больше таких машин и всего другого.
— Откуда у вас деньги?
— Муж работает.
— Для того чтобы обеспечивать такие приюты, он должен быть, по крайней мере, мини-олигархом.
— Он и есть.
— А вы не похожи на жену олигарха.
— А я вообще не похожа на клан новых русских. А я и не должна. Я не пребываю в том кругу, он мне не нужен. Я сложилась задолго до того — когда ходила на две работы в драных сапогах и у меня было двадцать собак, которых мне завтра было нечем кормить. Я через все это прошла. Деньги попали ко мне, когда они уже не могли меня испортить.
— Потому что вы общались с собаками?
— Нет, — говорит она, затягиваясь сигаретой. — Это генетика. Это семья и это воспитание… Доброта никогда не планируется. Кому-то ты окажешь помощь, а кому-то — нет. Потому что в данный момент эмоции могут не сработать. Но когда ты идешь мимо, и тебя цепляет взгляд, заглядывает тебе в душу, и ты чувствуешь его всем своим существом… И ты уже не можешь пройти мимо и идти дальше, не замечая…
— Человеческие взгляды заглядывали вам в душу?
— Никогда. Однажды я шла по переходу. А там дети — свернулись в комочки, и похожи на собак, которые поджали хвост. Говорю им: «Нельзя вот так — в помойке. Садитесь в машину». Им, видимо, было совсем хреново, потому что они сели. Привезла их к себе в приют. Предупредила: у меня не забалуешь — у вас будет чистая постель, одежда, еда, но два часа в день вы будете работать — собачек и кошечек чесать. Мои сотрудники баню натопили, давай у ребят вшей выбирать. Прониклись. Няньками стали. Я от них такого не ожидала. Первый сбежал на следующий день. Второй воровал, бегал по деревне, рассказывал, что его у нас бьют. Сагитировал местных мальцов клей нюхать. А ребята переживают… Гоняются за ним, как за потерянной собачонкой. Я ему сказала: «Я тебя предупреждала — ты должен принять правила игры. Ты мне наврал, ты оболгал и обворовал людей. В последний раз дай честное слово…» А он смотрит на меня тупыми глазами и говорит: «Я ж не человек, я шваль подзаборная»… Посадила его в машину и выкинула там, где взяла.
— Вы думаете, он был в состоянии понять и принять правила игры?
— Я знаю, что халява в жизни портит раз и навсегда. Раз и навсегда, — рукой Дарья описывает в воздухе крест, будто ставит его на ком-то. — С какой стати чужая тетя будет ему что-то дарить? Было время, я бомжей подбирала. Едешь по дороге, а «оно» валяется на обочине. Беру его в машину. Как тебя звать? А он все кличку называет. А я до имени-отчества допытываюсь, заставляю вспомнить, что он — человек. Говорит: «Знаю. Вы меня на органы везете». «Слушай, мужик, ты все свои органы давно пропил. Они только спиртовой банке нужны»… Раньше я представить себе не могла, что хозяин возьмет своих щенков и выбросит. Двадцать лет назад не было такой безответственности. Раньше у людей было терпение…
— Почему сейчас его нет?
— Не знаю. Обнаглевшая нация, — эти слова она говорит в сторону, и мне кажется, жалеет, что их произнесла. — Тогда люди много страдали…
— А сейчас нас портит высокий уровень потребления?
— Равнодушие, как и диабет, — болезнь благополучия. Сытый голодного не разумеет. Тогда люди помнили войну, страдание, боль…
— То есть для того, чтобы быть добрым, надо пострадать?
— Пока ты сам не почувствуешь голод, как ты поймешь голодного?
— Значит, на нашем поколении надо поставить крест? Если все будет хорошо, добрым ему не стать?
— Нет. Они живут. Они живые. А жизнь еще поцарапает каждого. Человек попадет под машину, в больницу, потеряет близкого, и тогда он поймет и примет чужую боль.
— Я заметила, что владельцы породистых собак не любят дворняг. Это так?
— А я вам скажу почему, — она придвигает к себе тарелку давно остывших лингвини и начинает накручивать их на вилку. — Когда своей породы не хватает, нужно выдвинуться за счет породистой собаки. Ты думаешь, она у тебя на поводке, а на самом деле — ты у нее. Она помнит десять своих поколений. А ты вообще что такое? Ты — раб, не помнящий своего родства, не помнящий прошлого, не знающий настоящего. Ты хочешь выдвинуться за счет породистой собаки, дорогой машины, красивой жены…
— А сам — дворняга?
— Шавка, — поправляет меня Дарья, и в этот момент я резко ощущаю, что она может быть не только очень доброй.
— Ваши сотрудники говорят, вы никогда не плачете. Это так?
— Недавно я плакала. Когда узнала, что американские биологи, получившие Нобелевскую премию за то, что обучили орангутангов, шимпанзе и горилл понимать человеческий язык и излагать свои мысли, отправили обезьян на смерть, когда те перестали быть им нужны… Обезьяны плакали, потому что все понимали…Что мы делаем? Мы не хотим видеть свое отражение в зеркале и разбиваем его…
— Разбитое зеркало — плохая примета.
— Людям это отразится ужасно. Настолько отрываться и убивать все живое вокруг себя… Бытует мнение: бездомные животные реже болеют, у них сильный иммунитет, они выживают в любых условиях, а у кошки семь жизней — можно ее избить, а она оживет. А ежики едят яблоки. Люди живут, как в сказке. А ежику яблоко и не надо… Ведь написано в Библии: «не убий». Ведь не написано, кого не убий! Вот не написано! Кто, по совести, дал тебе право взять чужую жизнь?! Кто?! Академик Лихачев сказал: я живу за себя и за того парня, потому что кто-то у того парня жизнь забрал. Он чувствовал свою моральную ответственность за то, что надо делать больше и лучше. А мы пытаемся убрать тех, кто нам мешает. Я пришел. Я — человек. Это — вырождение нации. Нации, которая была самой читающей, самой тонкой, самой нежной на эмоции. Как быстро смогли убить эту нацию… Мне страшно. Я боюсь гетто.
— Выхода нет?
— Есть. Надо быть добрей. И стерилизовать своих сук.В моих приютах только двадцать процентов диких животных. Остальные родились дома.
— Значит, главная проблема — выброшенные животные?
— Главная проблема — их хозяева.
четверг, 15 декабря 2011 г.
среда, 14 декабря 2011 г.
Спасите Удальцова
Адрес в Facebook http://www.facebook.com/FreeUdaltsov
О том, что произошло с ее подзащитным, рассказывает адвокат Виолетта
Волкова:
С 4 декабря Сергей
держит не просто голодовку, а сухую голодовку, то есть без воды, и у
него сейчас достаточно тяжелое состояние. 13 декабря я его видела, он
выглядел уже очень плохо. Я представляю, что произошло за сутки, и что в
том изоляторе, где он сейчас содержится, в спецприемнике номер 1, ему
медицинскую помощь оказать не могут, там нет соответствующего
медицинского персонала.
– Пригласить к нему медицинский персонал невозможно? Для этого
есть какие-то сложности или запреты?
– Да, есть сложности. Медицинский персонал был приглашен, ему была
вызвана "скорая", и по "скорой" он поступил в больницу. Другое дело, что
дежурный врач на себя не берет ответственность за госпитализацию
человека, который находится даже не под уголовной ответственностью, а
под административным арестом. С чем это связано, я не могу понять.
Больше того, когда человек госпитализируется, с него должны быть сняты
все ограничения, то есть он должен быть, во-первых, освобожден, и об
этом сказано в правилах содержания административно задержанных,
административно арестованных, ему должны быть возвращены все его вещи и
должен быть снят конвой. Так вот, конвой с него не снимают вообще
никогда. Даже когда его госпитализировали, рядом с ним обязательно
дежурили сотрудники полиции. То есть такое ощущение, что это невозможно
какой преступник.
– С какого числа Сергей находится под административным арестом?
– Постоянно находится, перманентно. У него уже больше ста
административных приводов, причем в основном без оснований. Два
последних привода – это вообще дела, которые были сфальсифицированы
сотрудниками полиции. Причем доказательства того, что они
сфальсифицированы, даже имеются и в деле. Дела фальсифицируются, и он
отправляется "отдыхать" в этот самый спецприемник, где он уже, по-моему,
стал родным, там его все знают. Во всяком случае, мне зам. начальника
сказал: "Лично я его здесь вижу в 23-й раз".
– Когда он был в последний раз туда отправлен?
– Он был там 4 декабря, приговор на пять суток, после этого он объявил
голодовку, был госпитализирован, и после госпитализации сразу же, когда
его выписали, он не долечился, 10-го числа он опять туда попал.
– Какой суд признает его виновность?
– Тверской суд, 369-й и 370-й судебный участок. Судья в Тверском суде
находится в "списке Магнитского", а судья на 369-м и 370-м участках,
принимает судебные акты, которые приговаривают оппозиционеров к очень
жестким срокам.
– Как быстро может быть опротестовано и отменено последнее
судебное решение, согласно которому Удальцов находится в спецприемнике
на 15 суток?
– Оно уже вступило в силу, соответственно, мы уже подали надзорную
жалобу. В настоящий момент подается жалоба в Европейский суд по особой
процедуре. Насколько быстро сработает? Обычно Европейский суд принимает
решение о приеме к производству такой жалобы 1-3 суток. Пока они за трое
суток примут, пока они эту жалобу рассмотрят – у него уже и срок
пройдет. А с учетом того, что он находится на такой серьезной голодовке,
я не знаю, будет ли он жив к моменту приема решения.
– Кто может вмешаться в эту ситуацию и разрешить ее?
– Сложно сказать. Может вмешаться президент, может вмешаться
уполномоченный по правам человека Владимир Лукин. Могут вмешаться
общественные организации. Но по большому счету, не надо вмешиваться,
надо выносить правосудные решения. Если сейчас Московский городской суд
примет эту надзорную жалобу к производству в особом порядке и рассмотрит
ее, то Удальцов будет освобожден. Нет оснований его там содержать.
– Уговорить его прекратить голодовку возможно?
– С ним разговаривали многие – и я, и сотрудники спецприемника, с ним
разговаривали его, скажем так, коллеги по задержанию. Он очень стойко
стоит на своем. Он понимает, что его права нарушены грубейшим образом,
он эту голодовку начал в знак протеста, и я думаю, что он не отступит,
пока его права как человека и гражданина не начнут исполняться.
Update:
В Twitter разворачивается кампания по организации помощи Сергею Удальцову. Помочь оппозиционеру взялись многие активисты, в том числе и депутат Госдумы от «Справедливой России» Геннадий Гудков. По информации, представленной женой голодающего, на лечивших Удальцова врачей было оказано сильное давление сотрудниками ФСБ, беседа тех и других продлилась около 5 часов, после чего больной был возвращен в спецприемник. На данный момент машины скорой помощи не пропускают во двор спецприемника, а согласно полицейской базе данных, Удальцов до сих пор находится в больнице, о чем сообщает в группе Facebook, посвященной спасению оппозиционера, Анастасия Удальцова.
UPD: 04:04 Сергея Удальцова госпитализировали этой ночью в тяжелом состоянии, сообщила адвокат активиста Виолетта Волкова.
Как сообщил журналистам заместитель главного врача больницы №64 Николай Степанов, принято решение о госпитализации координатора «Левого фронта» Сергея Удальцова из изолятора временного содержания на Симферопольском бульваре. Оппозиционера привезли в больницу на «скорой» сегодня в 2:20, а решение о госпитализации было принято после осмотра.
У входа в больницу дежурят три полицейских расчёта. Охранники больницы отказываются пускать журналистов внутрь. По их словам, они выполняют решение Степанова. По его словам, решение основано на распоряжении департамента здравоохрания.
Степанов добавил, что состояние Удальцова оценивается как среднее, но диагноз замглавврача дать отказался, ссылаясь на то, что он хирург, а не терапевт. Кроме тего, Удальцову позволят пользоваться средстами мобильной связи после госпитализации.
По словам адвоката Николая Полозова, Удальцов очень ослаб, похудел и не ходит самостоятельно. При этом он находится в полном сознании.
Напомним, координатор «Левого фронта» уже дважды за последние двое суток был госпитализирован. Как сообщала ранее «Новой» жена Удальцова Анастасия, врачи отказали Сергею в госпитализации под давлением сотрудников правоохранительных органов. Однако замглавврача Степанов заявил, что сегодня Удальцова в больницу не госпитализировали.
Вчера в социальных сетях развернулась кампания в защиту Удальцова. Активисты планируют сегодня устроить одиночные пикеты с требованием освободить оппозиционера. Кроме того, депутат от «Справедливой России» Геннадий Гудков сообщил, что собирается связаться сегодня с Европарламентом и Европейским судом по правам человека.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
